Водяра - Артур Таболов

- Николина гора - дорогое место, - заметил Свиридов. - Сколько же там стоит сотка земли?

- Двенадцать тысяч долларов.

- А задаток всего двести тысяч?

- Это только задаток. Вы знаете, что такое задаток? Если я откажусь от сделки, он останется у хозяина. Если хозяин откажется от сделки, он возвращает мне задаток и еще столько же неустойки.

- Сегодня с двенадцати сорока до часу тридцати вы сидели в своей машине на МКАД возле торгового комплекса стройматериалов, - сменил тему Свиридов. - С кем вы встречались?

- Ни с кем.

- Вы напрасно усмехаетесь, Русланов. Дело нешуточное.

- Я не усмехаюсь, - возразил Тимур. - Это у меня от шрама на губе. Шрам я получил в Афгане в восемьдесят шестом году. С тех пор мне всем приходится объяснять, что и у меня и мысли нет усмехаться. Честно сказать, это надоедает. Пробовал отпустить усы - еще хуже. Так что не обращайте внимания.

- В час двадцать к вам в машину сел некто Козлов, заместитель начальника инспекции МНС. Припоминаете?

- Да, сел, - подтвердил Тимур. - Увидел знакомого и сел.

- О чем вы с ним говорили?

- Ни о чем. Так, о том, о сем.

- А конкретно?

- О погоде. О том, что у нас снег с дождем, а в Венесуэле всегда весна, двадцать два градуса круглый год.

- И все?

- Да, все. Потом он ушел. Почему-то быстро, даже малярный валик забыл.

- Валик? Какой валик?

- Обыкновенный. Каким стены красят. Он за ним в стройматериалы и приезжал.

- Хватит, - вмешался полковник. - Мы все знаем, Русланов. Вы должны были передать Козлову эти вот двести тысяч долларов. Взятку за то, что вашему заводу вернут лицензию.

- Мне странно это слышать, - сказал Тимур. - Деньги - вот они. Почему же я их не передал?

- Это мы и хотим узнать. Если бы Козлов вышел из вашей машины с пакетом, мы бы его взяли, и сейчас вас допрашивали бы в качестве обвиняемого за дачу взятки должностному лицу.

- А сейчас я в каком качестве? - поинтересовался Тимур. - Вы мне рассказали очень интересную историю. Но я не имею к ней никакого отношения.

- Вы задержаны как подозреваемый в намерении дать взятку должностному лицу. Ордер сейчас выпишут. Мера пресечения - содержание под стражей.

- Посадите, значит? Ну, сажайте. Можно мне позвонить?

- Адвокату? - спросил полковник.

- Нет, жене. О том, что меня сегодня не будет. Адвокату мне звонить незачем. Ваши обвинения, полковник, смехотворны. Даже самый продажный судья не санкционирует мой арест. Разве что очень продажный. Но у вас денег не хватит ему заплатить.

- Оформляйте, - приказал полковник Свиридову.

Тот принялся названивать по мобильнику. Сначала какому-то Сидорчуку из СИЗО-4, потом еще кому-то. Спрашивал одно и то же:

- У тебя камера человека на четыре есть? Нет? А на сколько? На сорок? А всего сколько там? Шестьдесят? Не пойдет, многовато… Дежурный? Свиридов из ГУБЭПа. Нужна небольшая камера для интеллигентного человека… Только на тридцать человек?.. А меньше нет? Нет, понимаю…

- Ничего приличного, - с сожалением сообщил он, отключив связь. - Придется вам, Русланов, пообщаться с народом.

- Выйдите, оба, - вмешался седой штатский, не проронивший до этого ни слова.

- Слушаюсь, - вытянулся полковник и вместе со Свиридовым поспешно покинул комнату для допросов.

- Извините моих сотрудников, они работают как умеют…

- С кем я разговариваю? - спросил Тимур.

- Заместитель начальника ГУБЭП генерал-лейтенант Егоров, - представился седой. - Вы умный человек, Русланов. Не сомневаюсь - законопослушный предприниматель. В тех пределах, которые диктуются обстоятельствами. Нам нужна ваша помощь.

- Какая?

- Не мне вам говорить, какое зло коррупция для России. Для всех. Для государства, которое недополучает налоги и потому не может обеспечить достойную жизнь своим гражданам. Пенсионерам, врачам, учителям. Для предпринимателей, которые постоянно подвергаются вымогательствам и сами вынуждены ловчить, хитрить, а часто и преступать закон, чтобы сохранить свой бизнес. Как филлоксера иссушает виноградники, так и зараза коррупции разъедает государственное устройство России. Вот вы некоторое время жили в Испании, - продолжал генерал. - Не удивляйтесь, мы знаем о вас все. Разве вы не хотели бы работать в таких же условиях, как испанские бизнесмены? Есть закон, они подчиняются только закону. И в гробу они видели всех чиновников.

- Об этом приходится только мечтать, - вздохнул Тимур, вспомнив коррупционные скандалы в Марбелье, а заодно и шикарную виллу заместителя министра МЧС генерал-полковника Ганеева.

- Будет такое и у нас. Не завтра. Но выжигать эту заразу нужно уже сегодня. Мы изучили ваше дело. Вы стали жертвой аферы. Емельчука мы посадим, это я вам обещаю, против него будет возб у ждено уголовное преследование. Мы также знаем, что у вас вымогают взятку за возвращение лицензии. Эти вот двести тысяч долларов. Непонятно, почему сделка не состоялась сегодня. Но эти люди не успокоятся, пока не получат взятку. Логично?

- Вполне. Если допустить, что с меня действительно вымогают взятку, - сделал оговорку Тимур.

- С вашей помощью мы можем взять их с поличными.

- Каким образом?

- Дело техники, - попытался уйти от ответа генерал.

- А все-таки?

- Это просто. Приладим к вам микрофон, миниатюрную видеокамеру. Запись и съемка будут санкционированы прокурором и станут весомыми доказательствами в суде. Суд будет показательным. Получат ваши вымогатели лет по десять. Это будет хорошим уроком для остальных.

Тимур допускал, что генерал Егоров верит в то, что говорит. Но генерал представлял государство. А опыт подсказывал Тимуру, что государству верить нельзя. Не потому что оно заведомо злонамеренное. А потому что оно меняет правила игры произвольно, сообразуясь с какими-то своими интересами, непонятными для непосвященных. И эти интересы почему-то никогда не совпадают с ожиданиями граждан - будь то пенсионеры, служащие или предприниматели.

Для себя Тимур окончательно решил, что не пойдет ни на какие сделки с ГУБЭПом. Он даже представить себе не мог, как войдет в кабинет Голубицкого или Козлова обвешанный микрофонами и видеокамерами. Что-то низкое в этом было, подлое, недостойное мужчины. Но и обострять отношений не следовало. ГУБЭП имел много возможностей испортить жизнь строптивому бизнесмену. Поэтому Тимур сказал:

- Я по-прежнему уверен, что вы ошибаетесь, считая, что с меня вымогают взятку. Но если увижу, что это действительно так, обязательно приду к вам.

- Лично ко мне, - уточнил генерал. - Не потому что я не доверяю своим сотрудникам. Общее правило: чем меньше людей знают об операции, тем лучше. Я вижу, Русланов, вы еще не окончательно побороли сомнения. Но верю, что гражданин в вас победит обывателя. Рад был познакомиться. Вы свободны.

О посещении ГУБЭПа Тимур не рассказал ни ближайшим сотрудникам, ни жене. Да и о чем он мог рассказать? Как его вербовали, а он отказался? О таком не рассказывают. В самом факте вербовки было что-то унизительное. Его больше волновало, как быть с лицензией. Завод стоял, убытки росли. Идти к Голубицкому и прояснять ситуацию было неразумно. Тимур был уверен, что за ним следят, хотя никаких следов слежки не обнаруживал.

Неожиданно Голубицкий объявился сам. Позвонил по городскому телефону (прослушки не опасался, заключил Тимур):

- Куда же вы, голубчик, исчезли? Я же обещал, что ваш вопрос решим положительно. Все бумаги готовы уже неделю, а вас нет. Вы не заболели?

- Нет, здоров.

- Ну так приезжайте, чего тянуть? Сегодня после обеда, устроит?

- Вполне.

Поколебавшись, пакет с долларами Тимур оставил в сейфе. Голубицкий встретил его с доброжелательной улыбкой, сразу передал папку с документацией о возобновлении лицензии.

- Довольны?

- Еще бы. А…

Начальник инспекции предостерегающе показал на телефон и куда-то вверх. Написал на бумажке: "Все знаю. Ценю". Показал листок Тимуру и тут же порвал его на мелкие части.

- Работайте спокойно. Желаю успеха.

- Спасибо. Я хотел спросить… это самое… как насчет двести граммов?

- Обязательно, - с готовностью отозвался Голубицкий. - Вот выберем свободный вечерок и выпьем. Ваш "Иртыш", говорят, неплохая водчонка. Заодно и попробую. Но не теперь, когда-нибудь. А сейчас, извините, дела!..

IV

Несмотря на то, что операция ГУБЭП по изобличению взяточников в Министерстве по налогам и сборам не состоялась по причинам, которые так и остались непонятными для оперативников Управления, генерал Егоров свое обещание выполнил: месяца через три на Емельчука завели уголовное дело по 199-й и 147-й статьям Уголовного кодекса за уклонение от уплаты налогов и мошенничество в особо крупных размерах. Мерой пресечения было избрано содержание под стражей.

Следствие поручили подполковнику Свиридову. Как предполагал Тимур - ему дали возможность реабилитироваться за провал операции, которая разрабатывалась под его руководством. К заданию Свиридов отнесся в высшей степени ответственно: тщательно изучал все документы по делу, приезжал к Тимуру посоветоваться, сообщал о ходе расследования, как начальству. Тимур понимал, что Свиридов хочет наладить с ним хорошие отношения, основательно подпорченные историей с задержанием. Тимур ничего не имел против. Никакого зла на подполковника он не держал. Понимал: служба есть служба, человек в мундире часто не волен в своих поступках и делает не то, что хочет, а то, что должен. Так, как он этот долг понимает.