История психологии - Роберт Смит

Эти исследования помогли созданию академической специализации, но не дали основы для понимания — не говоря уж о прогнозировании — того, как индивиды ведут себя в качестве социальных существ. Тем временем представители социальных наук разрабатывали иные пути рассуждений о человеческих действиях (к примеру, под влиянием Джорджа Мида). Однако отдельные отрасли — как психологии, так и социальных наук — зачастую практически не контактировали друг с другом.

Однако были и точки соприкосновения. Некоторые антропологи заинтересовались психологией как способом понять человеческие побуждения. В 1930-е и 1940-е гг. под влиянием теорий личности и психоанализа внутри американской антропологии сформировалась группа по изучению «культуры и личности». Ее члены доказывали, что возможно, исходя из индивидуальных личностных черт, сделать вывод о культурных особенностях; по их выражению, культура — это личность в увеличенном масштабе. Эти идеи получили распространение благодаря книге антрополога Рут Бенедикт (Ruth Benedict, 1887–1948) «Модели культуры» (Patterns of Culture, 1934). В ней разные культуры североамериканских индейцев характеризовались по преобладающему у них отношению к- миру: одни как «безмятежные, гармоничные», другие — как «дионисийцы», стремящиеся вырваться за пределы обыденного мира. Во время Второй мировой войны Бенедикт анализировала японские пропагандистсткие фильмы для солдат и конфискованные у военнопленных дневники, чтобы сделать выводы об особенностях японской культуры. Другой широко известный автор, Маргарет Мид (не имеет никакого отношения к Джорджу Миду), связала детское развитие, половые роли и личность с национальной культурой. В 1940-е гг. она и другие исследователи общества провели много исследований, посвященных национальному характеру и изменениям социальных установок; задуманные как вклад ученых в политическое и военное превосходство США, эти работы финансировались военной и разведывательной службами. Дэвид Райзман (David Riesman^ 1909–2002) был не антропологом, а социологом, и работал в Йельском университете. Он написал книгу о характере и культуре — «Одинокая толпа. Исследование меняющегося американского характера» (The Lonely Crowd: A Study of the Changing American Character, 1950); ее сокращенная версия стала бестселлером. Райзман утверждал, что в американском характере произошел сдвиг с внутренней мотивации на внешнюю; он сопоставлял это с долгосрочными социальными и демографическими изменениями. Эта работа была в духе ранних исследований характера и современности (модернити) Вебера и Тенниса. В упомянутой ранее (см. главу 5) работе Адорно, которая выросла в книгу «Авторитарная личность», обсуждалась склонность к авторитаризму в политике, по мнению многих, свойственная немцам. Рассматривалось, как на формирование такой склонности могла повлиять структура немецкой семьи и особенности дисциплинарных воздействий на маленького ребенка.

В 1950-е гг. была предпринята новая попытка объединить науки о человеке с социальными науками и создать единую социальную психологию — на этот раз под знаменем поведенческих наук. Успеха это не имело, и к началу 1970-х гг. заговорили о кризисе в психологической социальной психологии. Проблема состояла в том, что за пределами узкодисциплинарных рамок не было согласия по поводу ключевых терминов, с помощью которых должен проводиться психологический анализ социальных отношений. Во внешнем мире, на влияние в котором претендовали психологи, существовало великое множество мнений, противоречащие друг другу интересы разных профессиональных групп и обычная беспорядочность политической жизни. Общим, пожалуй, был только набор психологических допущений о «человеке экономическом» — идеализированное представление о природе человека, воплощенное в понятии индивидуального субъекта свободного экономического действия. Оно было частью рационального обоснования политических и экономических принципов, принятых в западных странах в 1980-е гг. и затем, после перемен 1989–1891 гг., распространившихся на восток Европы. Выдвигался такой политический тезис: человек, в силу своей природы, действует сознательно и рационально для достижения максимального личного благосостояния, а социальные отношения — это результат таких действий. Эти взгляды восходят к либеральной политической теории и сочинениям Гоббса и Локка. Согласно этой позиции, свободная и независимая личность — основа общества. Во власти отдельных людей построить или реформировать общество, если они решат, что это отвечает их интересам. Они делают это, выражая свои желания и предпочтения с помощью рыночных механизмов и форм представительного правления.

Однако, невзирая на эти взгляды, участники дискуссии о природе человека и политической жизни также считали само собой разумеющимся, что индивиды обладают «природой». Под «природой» имеются в виду естественные чувства к семье, общине или нации — разделяемые многими людьми эмоции, которые связывают их в сообщества. Эти чувства часто называют здравым смыслом. Таким образом, ссылка на чувства означает, что большинство людей не приняли модель рационально действующего «экономического человека». Тем не менее, разное материальное положение, пол, этническая принадлежность, образ жизни, религия и мораль создают барьеры, ослабляя веру в существование универсальной природы человека и общих для всех людей чувств. Кроме того, обнаружилось много расхождений по поводу того, что называть «естественным». Критики из лагеря социологов также утверждали, что экономический индивидуализм западного общества разрушает социальные связи и подрывает общественные ценности. И никакое количество социально-психологических работ не может этого изменить.

В 1960-е гг. и политическое сознание, и социальная психология в Западной Европе и Северной Америке изменились. Иногда новые концепции в психологии были связаны с наследием социальной мысли Гегеля и молодого Маркса — как, например, труды советского теоретика С.Л. Рубинштейна (см. следующий раздел). Небольшие, но влиятельные группы психологов-теоретиков, возглавляемые Клаусом Хольцкампом (Klaus Holzkamp, 1927–1995) в Берлине и Клаусом Ригелем (Klaus F. Riegel, 1925–1977) в США, пытались выстроить психологию заново на основе марксистской диалектики. Ощущение кризиса в социальной психологии, связанного с потерей направления, в начале 1970-х гг. вызвало к жизни серьезную философскую критику, идущую уже от последователей Витгенштейна, а не Маркса. Суть критики была изложена в книге Рома Харре (Rom Наггё, род. в 1927 г.) и Пола Секорда (Paul F. Secord) «Объяснение социального поведения» (The Explanation of Social Behaviour, 1972). В ней утверждалось, что для объяснения человеческих поступков нужно определить их конкретные социальные цели, формулируемые самими действующими лицами на их повседневном языке. Предметом исследования стало то, как люди активно конструируют свой мир; это заставило психологов признать, что и в экспериментах испытуемые активно видоизменяют экспериментальные задания. Чтобы открыть форум для теоретических дискуссий, Харре и Се корд основали в 1971 г. «Журнал теории социального поведения» (Journal for the Theory of Social Behaviour).

Кеннет Герген (Kenneth J.Gergen, род. в 1934 г.) переосмыслял социально-психологическое знание как историческое. В его статье «Социальная психология как история» (Social Psychology as History, 1973) утверждалось, что социальные психологи, сознают они это или нет, изучают не отдельные поступки испытуемых, помещенных в экспериментальные ситуации, а людей с их историческими особенностями: «социально-психологическое исследование — это, прежде всего, систематическое изучение современной истории» [84, с. 319]. Размышляя над этой и аналогичными проблемами, психологи и историки психологии в 1970-е гг. заявили, что центральным содержанием психологии должна стать история субъективности и эмоциональности, обращающаяся к таким источникам, как биографии, дневники и произведения искусства. В результате в 1980-е гг. психологи стали трансформировать традиционные гуманитарные дисциплины — такие как литературоведение и история — в источники знаний об исторических и психологических особенностях людей. Позднее Герген разработал концепцию, названную им социальным конструктивизмом и связанную с исследованиями 1970-х гг. в области социологии познания. Он утверждал, что психологическое знание надо понимать скорее как социальное действие, чем как находящийся «вне» общества или «над» ним анализ соответствия между некоторыми научными положениями и так называемой реальностью. Родившийся в Германии и живущий в Канаде социальный психолог и историк психологии Курт Данцигер (Kurt Danziger, род. в 1926 г.) в книге «Конструирование предмета» (Constructing the Subject, 1990) описал историю того, как социальные психологи конструировали предмет собственных исследований в своих экспериментах, в которые были встроены определенные социальные отношения.