Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

под каре. Она никак не могла перестать улыбаться. Пожалуй, никогда еще ею так не восторгались. Пусть не всей целиком, а только волосами. Она заметила на полу пару волосков, подобрала и положила на трельяж. Завтра отдаст Арсению Архиповичу.

На другой день Вероника проснулась совершенно здоровой. Она с удовольствием приняла ванну, расчесалась, не забыв сложить выпавшие волосы к тем, что подобрала вчера, и отправилась на работу. Перед подъездом ее, как всегда, ждал рыжий кот, и на этот раз Вероника не забыла об обещанной сардельке. Она прошла до остановки привычной дорогой, как всегда уселась на переднее сиденье маршрутки, и все передавали через нее деньги за проезд.

Так или почти так начиналось каждое утро. Но в этот раз Веронику не оставляло ощущение, будто что-то идет не по правилам, и она никак не могла понять, хорошо это или плохо. Только добравшись до торгового центра, Вероника разобралась, в чем тут дело: все встречные мужчины от мала до велика смотрели на нее. Некоторые пялились в открытую, другие бросали быстрые взгляды и спешили отвести глаза, но так или иначе все проявляли к ней интерес.

Нельзя сказать, что раньше Вероника была совсем уж обделена мужским вниманием. Конечно, и на ее долю находились ухажеры. Но такого эффекта она никогда не производила. Теперь ни одна особь мужского пола не могла пройти мимо Вероники спокойно. Охранник на входе посмотрел на нее лукаво, лопоухий очкарик покраснел и поспешил отвернуться, даже древний дед приосанился и выпятил грудь колесом. Мальчишка лет пяти вдруг подбежал к Веронике, схватил ее за руку да так и стоял, а когда мать его забрала, принялся реветь.

Вероника шла по торговому центру, и десятки взглядов скрещивались на ней, упирались в нее, давили. Сначала она подумала, что с одеждой непорядок, и поспешила в уборную, где внимательно оглядела себя в зеркало, но не заметила никакого изъяна. Тогда Вероника приписала все странности разыгравшемуся воображению. По чести сказать, давненько судьба не баловала ее мужскими ласками. Немудрено, что всякая чушь в голову лезет.

Вероника подумала, а не позвонить ли Виталику, который вроде как числился у нее в любовниках и не показывался на горизонте вот уже месяца три. Что ж, может быть. Может быть.

Директор встретил Веронику широкой улыбкой и долго рассыпался в любезностях. Он говорил, что без нее работа не клеилась – вот и продажи упали, и план не выполняется, – справлялся о самочувствии и при этом старался под тем или иным предлогом прикоснуться к ней. Неужели и этот туда же? Остальные продавщицы наблюдали за их разговором угрюмо.

Директору вскоре надо было куда-то там выезжать, и потому он отстал-таки от Вероники. День пошел своим чередом. Среди покупателей в основном были женщины, поэтому Веронику не отвлекало чрезмерное мужское внимание. Однако появился другой повод для беспокойства. Всегда такие милые коллеги теперь отчего-то смотрели на нее исподлобья.

После обеда Виталик вдруг сам позвонил и страстно попросил о встрече. Что это с ним такое случилось?

Вообще-то на работе запрещалось пользоваться телефоном, но Вероника в отместку сослуживицам разговаривала с Виталиком не таясь и достаточно громко, чтобы все слышали. То и дело она изображала смех и договорилась о свидании на завтра, как раз перед выходными.

Худо-бедно рабочий день подошел к концу, и Вероника отправилась домой, ежась под острыми мужскими взглядами.

Дома ее ждало форменное безобразие в лице Альфонсо. Тот принарядился в потрепанный костюм, запасся бутылкой шампанского, пучком странных фиолетовых цветов и караулил у порога. Что же за день такой выдался?!

– Тебе чего? – грубо спросила Вероника.

– Я хотел предложить рандеву, – откашлявшись, сообщил Альфонсо.

– А чего по-французски? Ты же испанец.

– По-испански ты не поймешь, – сказал Альфонсо и протянул цветы. – Это тебе.

– Спасибо, не надо, – сухо ответила Вероника и направилась к своей комнате.

– Ты постой! – преградил ей дорогу Альфонсо. – Я тебя уже простил за то, что ты меня молотком тюкнула. Я зла не держу и в полицию даже писать не стал.

Вероника грубо оттолкнула его и скрылась за дверью.

– Я понял, что люблю тебя! – говорил Альфонсо в замочную скважину. – Я для тебя забуду все старые привязанности. Если надо, я и пить брошу! Буду работать как проклятый и обеспечивать семью.

Вероника посчитала, что на этот бред лучше не отвечать.

– Ну что опять за энтропия в нашем коридоре? – послышался голос Ангелины Петровны. – Альфонсо! Зачем вы здесь развалились с бутылкой? Идите немедленно в свою комнату!

– А вот фигушки! – отвечал Альфонсо. – Хочу сидеть на полу – так и буду сидеть! Это общий коридор, и я на него тоже имею право.

Вероятно, Ангелина Петровна не нашла что возразить, и больше ее голоса Вероника не слышала. Однако она слышала кастильские песни, которые вдруг начал распевать Альфонсо. Надо сказать, что пел он уверенно и почти красиво. Вероника не знала испанского, но догадывалась, что песни эти о любви.

Через какое-то время под ее дверь начал пропихиваться странный фиолетовый пучок. Цветы застревали, но что-то настырно толкало их снаружи, сплющивало. Когда букет был полностью просунут, Вероника с досадой поглядела на разлохмаченные соцветия. Вот теперь и это убирать придется.

В коридоре стало тихо. Вероника осторожно подошла к двери, заглянула в просвет под полотном и увидела там темную полоску зада непрошеного воздыхателя. Видимо, Альфонсо всерьез намеревался провести ночь у порога любимой. Наверное, это белая горячка.

Вероника поняла, что оказалась в осаде и не сможет отдать Арсению Архиповичу те волосы, что вычесала утром. Такая мысль ее расстроила. Возможно, из-за этого в работе Арсения Архиповича случится проволочка. Почему-то в Веронике родилась ярость. Она отперла дверь и начала толкать ее что есть силы.

– Пошел вон! – кричала Вероника, ударяя дверным полотном разлегшегося на полу Альфонсо. – Иди прочь, проклятый! Видеть тебя не хочу! Прочь иди!

Когда дверной проем достаточно открылся, она схватила валявшиеся на полу расплющенные цветы и принялась хлестать ими бедного Альфонсо. Тот некоторое время ошарашенно смотрел на предмет своего обожания, а потом поспешил ретироваться, унося на лацканах потрепанного пиджака фиолетовые лепестки.

Когда путь освободился, Вероника понесла волосы Арсению Архиповичу.

Следующим вечером Вероника отправилась на свидание к Виталику. Тот был необычайно обходителен, повел ее ужинать в приятную кафешку и даже заказывал коктейли. Вероника захмелела от двух «Маргарит», но принялась и за третью, клубничную. Потом она пошла в уборную и там ни с того ни с сего расплела свою косу. Вернувшись в зал с распущенными волосами, Вероника вдруг поняла, что плевать