Виктор Глухов агент Ада. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Сухинин Владимир Александрович Владимир Черный-Седой

— Вальгум, отправляйся вниз, войди в того орка, и спасите снежного эльфара, вон того… видишь, что спешит к камням?

— Этого? Вижу. Я мигом, одна нога тут, другая там.

Это он применил мою поговорку и действительно сделал как сказал. Он ушел, а одна его нога осталась здесь, рядом со мной. Я с досады сплюнул и, подхватив прыгающую вокруг меня ногу, оставшуюся без хозяина, кинул ее вниз. На мои действия с удивлением смотрела Беота. Я же как ни в чем не бывало улыбнулся и отряхнул руки.

Неожиданно проявился Рострум на одной ноге. Огляделся. Поклонился Беоте и спросил:

— Великолепная богиня, вы не видели мою ногу? — Он скакал на одной ноге, словно инвалид Первой мировой войны.

— Я кинул ее вниз. Живо делай, что я сказал.

— Ага, я мигом, одна нога здесь…

— Не надо оставлять здесь ноги! — Я начал раздражаться. — Быстро убирайся отсюда!

Рострум исчез, а я подумал: «Почему, став духами, они так поглупели?»

Беота словно поняла мои мысли.

— У духов нет полной памяти о прошлом, они как дети, поэтому я окружила себя живыми созданиями.

— Э… Вы по делу или как? — не зная, что сказать, спросил я.

Она вновь засмеялась, но Шиза внутри меня зашипела, как гремучая змея, и сорвала ее ментальную атаку.

— И по делу, и просто хотела на тебя посмотреть. Поверишь? Соскучилась.

— Не поверю, — отмахнулся я. — Наверное, пришли посмотреть на мою мучительную кончину…

В это время за моей спиной раздались громкие голоса:

— Давай, Рохля, не тяни. Карточный долг — это святое. Не хочешь жениться на нашей красавице, целуй ее. — И смех нескольких глоток разорвал благостную тишину.

Беота с интересом посмотрела на смеющихся.

— Я вижу, дорогой, ты неудачников у себя пригрел, — засмеялась она, но уже не так весело и задорно. Видимо то, что у меня находились два ее братца, почему-то ее задело.

Я пожал плечами и, сделав скорбное выражение лица, ответил со вздохом:

— На похороны пришли. Помянуть добрым словом и проводить в чертоги Валгаллы.

— Куда проводить? — Беота искренне удивилась. Бровки ее приподнялись.

— Туда, куда уходят умершие боги. Там вечный пир и множество красивых дев услаждают богов в вечности.

Беота затряслась от смеха:

— Надо же, вечный пир и девы! — отсмеявшись, она продолжила: — Дорогой, боги не умирают, они растворяются в эфире. И нет там дев и пьянок, как вы, мужики, себе намыслили…

— Рохля, не хочешь целовать нашу крошку, поцелуй… вон ту… ой. Господин, вы здесь? — И две глотки под рев сирены затянули гимн непонятно кому: то ли мне, то ли горе: — Град высокий…

— Рохля! — раздался смех Авангура, — иди Беоту поцелуй…

Беота ощетинилась, словно дикобраз, и зашипела, словно кошка, увидевшая собаку.

— Если ты, недомерок, ко мне приблизишься, я оторву тебе голову. — Зло глянула в мою сторону: — Весело у тебя тут… — Она скользнула взглядом за мою спину и уже более спокойным голосом продолжила: — Я что пришла… Поговорить хотела, — и, увидев, как я скорчил скорбную мину, отмахнулась: — Вот только не надо притворяться, что ты умираешь. Я не поверю, что эти пустоголовые идиоты тебе не рассказали, как избавиться от интурий…

— Они — да, но вы, несравненная Беота, не стали говорить.

— И что? Ты обиделся?

— Не очень.

— Правильно сделал. Почему я должна была тебе рассказывать простые истины, которые должен знать каждый хранитель? — Она говорила спокойно и уверенно. — Ты кем был раньше?

Ответил я строчкой из песни Чебурашки про странную игрушку. Беота сначала залипла. Она набрала побольше воздуха, резко выдохнула, собралась с мыслями, снова набрала воздуха и взвизгнула:

— Нет!!! Прыщом на заднице Рока ты был! Маленьким и болезненным. Оттого, что ты был и тебя не стало, в мире ничего бы не поменялось, а только пришло бы в равновесие. Ты случайно занял чужое место, и тебя серьезно никто не воспринимал…

— И что же изменилось с тех пор? — с усмешкой перебил ее я.

— Многое. Ты из неизвестной величины вырос до хранителя, прошел путь хранителя, получил браслет, и значит, имеешь право занимать это место. С твоим появлением в мире стали происходить события спонтанного характера, и неизвестно, к чему они приведут. Как видишь, я с тобой откровенна…

— Не совсем. Я не понимаю, к чему вы клоните.

— Ты пока слишком человечный и имеешь привязанности. Но ты стал почти богом и должен подняться над людской суетой. Любовь, долг — это все должно остаться там, в прошлом. Мы, боги, выше всего этого, и нами движут рациональность и необходимость. Мы пастухи, пасущие свое стадо. Понимаешь, малыш? Тут нет места ненужной жалости, привязанности. Иначе твое место займет более хитрый и изворотливый. Ты вот в одном сражении победил Рока, но это не значит ровным счетом ничего. Ты не выиграл войну, а только ее развязал… — Беота замолчала и смотрела на мою реакцию. Я же постарался сделать каменное лицо.

— Я предлагаю тебе союз и готова… рассмотреть вопрос о замужестве. Это будет крепче всяких слов и клятв…

При этих словах я не сдержался и буквально вытаращился на Беоту. Она серьезно? Она что, надеется, что я приму ее предложение?

Беота истолковала мое молчание по-своему.

— Я понимаю, что ты должен все взвесить и подумать. Я не тороплю.

— И кто будет… мм… главным в этом союзе? — спросил я.

— Это не обсуждается, — отрезала Беота. — Более опытный и будет главным… пока ты не докажешь обратное… И не помышляй о близости. — Она еще раз кинула взгляд за мою спину. — Не говорю прощай. Надеюсь, скоро свидимся.

Окно схлопнулось, и Беота исчезла, оставив меня в тягостном состоянии духа. Я стоял и, стараясь собраться с мыслями, обдумывал ее предложение. Шиза притихла и молчала. Подошел Авангур, положил руку на плечо.

— Чего хотела эта ненормальная? — спросил он.

— Предлагала союз и замужество, — не стал скрывать я.

— Даже так? — Покровитель пророков внимательно посмотрел на меня. — Значит, тебя признали равным… И боятся.

— Боятся? — Я посмотрел на него. — Почему?

— Мир сейчас неустойчив, ни Рок, ни Беота, ни мы не можем просчитать всех его линий развития. Слишком много векторов приложения сил. Хоть ты и сражался с Роком, брат тоже понимает, что ты не просто так стал хранителем, значит, тебя поддерживает судья — глаза и уши Творца. Игнорировать тебя нельзя, враждовать с тобой небезопасно и лучше пригласить в союзники и поделить мир. Поэтому она торопится. Старается опередить Рока. Если вы с ним объединитесь, ей придет конец. А в союзе с тобой при нейтралитете…

В это время пение закончилось, и вопль Мастера: «Ты куда, паскудник?» — заставил нас замолчать и посмотреть на то, что происходило у нас за спиной, на «Олимпе» власти. А там Рохля пытался удрать, отвертеться от поцелуя с крулой. Его за полу рубахи держал Мастер, а Мессир пинками гнал к бассейну.

— Ну прямо никакого почтения к богам! — покачал я головой.

— Так он еще не бог, — засмеялся Авангур, — он приживала. Не вступил в свое служение… М-да… Так вот, при нейтралитете остальных хранителей ты самый лучший кандидат из нас ей в мужья.

— Ты так думаешь? — уныло спросил я. — А как же Рок?

— А что Рок? Он никогда не позволит ей быть первой, а второй она сама не захочет… никогда. Поверь мне.

— А я, значит, позволю?

— Ну-у-у… — неопределенно протянул Авангур и сменил тему разговора: — А правда, что ты обещал Рохле помочь с вступлением в служение?

— Правда, — поморщился я. Еще одна забота. — Хотел посадить его рядом с Беотой и отвлечь ее от меня.

— Хм… Идея хорошая. У тебя есть мысли, как это сделать?

— Есть…

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Можешь.

Мы переговаривались и смотрели, как Рохлю притащили с хохотом к бассейну, и тот, отстраняясь от крулы двумя руками, не давая себя поцеловать, сражался с ее крепкими объятиями.

— Рохля, целуй крулу! — потребовала та и прижала его к себе. Вцепилась рыбьими губами в его щеку.