"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ) - Горелик Елена Валериевна

Мэтр Герберт Найлс еще не проснулся, но уже завтракал. Ибо проснуться можно и попозже, а пропускать утренний прием пищи никак нельзя: режим. Да и госпожа Найлс после вряд ли соизволит разогреть завтрак – придется давиться холодной овсянкой.

Есть во сне уже стало для мага привычкой, а вот читать в таком состоянии он пока не выучился. Газета, отгораживающая от него недовольное лицо супруги, служила удобной ширмой, и можно на любой вопрос отвечать недовольным бурчанием, делая вид, что тебя оторвали от свежих новостей.

– Герберт! – раза с третьего голос жены все же прорвался сквозь окутывавшую мага дрему. – Звонят в дверь!

– Так открой, – зевнул он.

У прислуги был выходной. Скоро как год.

Чета Найлс редко принимала гостей, но если таковые вдруг заглядывали, хозяева с извинениями объясняли, что слуга, прежде открывавший двери, внезапно приболел. Горничная уехала в деревню навестить тетку. Кухарка отпросилась на день на свадьбу дочери…

– Я не совсем одета, – заявила госпожа Найлс, демонстративно запахивая на пышной груди атласный халат.

Пришлось все-таки проснуться и идти встречать раннего посетителя.

В холле, изрядно опустевшем после продажи части мебели, мэтр Герберт осмотрелся, быстро потер ладонь о ладонь и взмахнул руками, словно стряхивал с них воду. Простенькое бытовое заклинание, помогавшее поддерживать порядок в доме, а с ним и впечатление присутствия прислуги. Жаль, нельзя вот так, в несколько пассов, сотворить себе лишнюю сотню рейлов, чтобы нанять хотя бы кухарку: от утренней овсянки уже выть хотелось.

«Хоть бы это был посыльный из банка», – подумал господин Найлс, отпирая дверь. Правда, ему говорили, что уйдет не меньше недели на то, чтобы обналичить векселя – проверка подлинности и прочие формальности требовали времени, – но в душе шевельнулась подкрепленная недосоленной кашей надежда.

Надежда сия не оправдалась.

Открыв дверь, маг увидел юношу лет семнадцати, ни на банковского, ни на почтового служащего совершенно не похожего. Но гость определенно походил на кого-то… кого-то другого. Он был высокий, худощавый, темноволосый и темноглазый. Не лишенное природной привлекательности лицо портила неприязненная гримаса.

– Вы – мэтр Герберт Найлс? – спросил юнец.

– Да. С кем имею че…

Не дав магу закончить вопрос, гость бесцеремонно ввалился в дом, при этом толкнув хозяина плечом.

– Что вы себе позволяете, молодой человек?! – вскипел маг. Да так вскипел, что пламя само собой вспыхнуло на кончиках пальцев.

– Нам нужно поговорить, – заявил наглый мальчишка.

– Положим, мне это совершенно не нужно, – погасив до поры огонь раздражения, ответил Найлс. – Я вас даже не знаю.

– Сейчас узнаете!

Юноша вынул из внутреннего кармана потрепанного сюртука небольшую квадратную бутылку, свинтил крышку и тут же отхлебнул немного мутного желтоватого пойла – видимо, самогона, и не очень хорошего качества, что подтверждал поплывший по холлу запах.

«Да он же пьян! – понял мэтр Герберт. – Налакался в такую рань!»

– Кто вы? – спросил маг требовательно. – И что вам понадобилось в моем доме?

Дерзкий (очевидно, благодаря алкоголю) мальчишка приосанился, икнул и выговорил с гордостью, которой не помешал даже заплетающийся язык:

– Я – сын Дориана Лленаса! И я хочу узнать, почему вы, мэтр Герберт, убили моего отца!

Тут он снова икнул.

И господин Найлс – тоже.

До этого момента он и не подозревал о том, что у Лленаса был сын, зато стало понятно, кого ему напомнил развязный сопляк: те же черные глаза, высокие острые скулы. Еще и магией от него веяло – не опасно, но ощутимо: значит, не только внешность унаследовал… Но с чего этот юнец взял, что он, мэтр Герберт, как-то причастен к смерти его родителя? Это… неслыханно!

Найлс осторожно выглянул на крыльцо, убеждаясь, что брошенное ему обвинение осталось «неслыханным», и закрыл дверь.

– Потрудитесь объясниться, юноша, – процедил он сердито.

– Что тут происходит? – робко выплыла из столовой госпожа Найлс. – Кто кого убил?

– Никто и никого, – отчеканил маг. – Иди к себе, Маргарет. Мы с молодым человеком поговорим в кабинете.

– Но там же лошадь!

– Лошадь? – Назвавшийся сыном Дориана Лленаса вульгарно присвистнул. Снова открыл бутылку и взболтнул ее содержимое, но до рта донести не успел.

– Тут вам не кабак! – Найлс схватил юнца за руку, не позволив в очередной раз приложиться к выпивке. Тот дернулся, и вонючий самогон расплескался по полу. – Да, лошадь. Но она нам не помешает.

– П-почему? – вопросил удивленно неурочный гость.

– Потому что она мертвая.

Лошадь умерла уже давно. С нее сняли шкуру, разделали тушу, выварили, чтобы счистить плоть с костей, кости отполировали, покрыли защитным лаком и собрали снова с помощью металлических креплений.

– Это же скелет! – воскликнул юный пьянчужка, переступив порог кабинета, одну половину которого занимал массивный стол, а другую, собственно, водруженные на деревянную подставку останки благородного животного. – Почему же вы сказали, что… ик… лошадь?

– А почему вы решили, будто я убил вашего отца? – вкрадчиво поинтересовался мэтр Герберт. – Да и как я могу быть уверен, что Дориан Лленас в самом деле был вашим отцом?..

Судя по тому, как скривилась физиономия молодчика, Найлс только что потоптался на его больной мозоли. Оно и не удивительно: всем известно, что Лленас никогда не был женат. А дети… ну мало ли. То, что мэтр Дориан пользовался определенным успехом у дам, тоже не было секретом. Так что одним внебрачным ребенком могло и не ограничиться.

– Он был моим отцом, – отчеканил мальчишка зло, мгновенно излечившись от икоты.

Он собирался опять приложиться к бутылке, и в этот раз Найлс не стал бы ему мешать, но внезапно громко и тревожно зазвенел дверной колокольчик.

– Твою ж… за ноги! – ругнулся юнец. Резко развернувшись на звон, он неловко взмахнул рукой и щедро окропил зловонным пойлом и стол, и лошадь и мэтра Герберта. – У вас приемный день?

Из холла послышались встревоженные голоса, один из которых принадлежал госпоже Маргарет, а второй, тоже женский, был мэтру Герберту незнаком. Зато, кажется, был знаком его гостю.

Молодой человек повторно выругался, но теперь уже длинно и заковыристо. Едва успел закончить, как в коридоре раздались быстрые шаги, а затем отворилась без стука дверь, и в кабинет ворвалась миниатюрная брюнетка лет сорока.

– Дориан! – воскликнула она, протянув к юноше руки. – Я же просила!

Руки у нее были красивые – мечта скульптора, а не руки: узкие ладони, длинные пальцы, тонкие запястья. Да и сама она даже в своем нынешнем возрасте была весьма хороша, а в молодости, наверное, блистала красотой… А Лленас, что сорока, всегда тянулся к блестящему, будь то женщины или стальные детали механизмов.

В том, что незнакомка – мать его невоспитанного гостя, мэтр Найлс не сомневался с первой секунды: только мать может смотреть на свое чадо с таким нежным упреком.

– Я же просила тебя, – всхлипнула она. – Зачем же ты?

Мальчишка стушевался. Понурился виновато. Затем – видно, хмель взыграл – топнул ногой, швырнул об пол бутылку, так что осколки стекла и брызги спиртного полетели в разные стороны, и опрометью кинулся прочь из кабинета, а там, судя по хлопку входной двери, и из дома.

– Простите, – пролепетала сконфуженная поведением отпрыска женщина. – Простите, ради всего святого. Я сейчас…

Подобрав полы пышного платья, она опустилась на колени и принялась собирать битое стекло.

– Оставьте, – махнул рукой Найлс.

«И выметайтесь отсюда», – добавил он про себя. Но дама оставалась глуха и к словам, и к мысленному воззванию.

– Это я виновата, – продолжала оправдываться она. – Не стоило говорить ему… А потом эти слухи, и Дориан вбил себе в голову, будто вы причастны к смерти Дориана. Дориан такой впечатлительный, и пить ему совсем нельзя… Дориан таким не был. Я узнала из газет и подумала, что теперь можно сказать Дориану, мы приехали, чтобы побывать на могиле… Понимаете? Дориан до этого не знал, что мой покойный муж не был ему отцом. А Дориан не знал, что у него есть сын, я не хотела разрушать ни его, ни свою жизнь…