"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Исьемини Виктор

— Это волхв парус наполняет? — поинтересовался Ральк у чародея Кирита.

— Да. Магический ветерок в парусах. Однако немного странно… Кирит вцепился пятерней в куцую бороденку и нахмурился. — Странно…

— Что ж странного? — включился в разговор Эгильт. — Дело-то обычное. Вот вы, мастер… Вы ведь вчера тоже помогли «Гневу Фаларика» спешащим ветром, верно?

— Обычное дело, мастер сержант? — маг прищурился. — Ну что ж… Для вас и впрямь обычное.

Эгильт почему-то смутился и отошел, буркнув что-то насчет необходимости обойти стену и проверить… кое-что, в общем, проверить… Ральк не понял, что означает этот обмен намеками, но просить объяснений у мага он не решился, за всем диалогом чувствовалось что-то слишком личное или даже постыдное. Чародей проводил взглядом сержанта — тот поспешно удалялся, проталкиваясь между оживленно галдящих ополченцев — и буркнул:

— Сам не знаю почему, но мне не по душе такие люди. Вот сержант этот — казалось бы, ничего, обычный человек, но…

— А что с ним не так? — осторожно спросил Ральк.

Сейчас все, кто находился на стене поблизости, были увлечены наблюдением за северянами и никто не прислушивался к их тихому разговору.

— Он же отказался.

— Отказался от чего?

— От собственного дара. Я думал, вы знаете… Ладно, слушайте, юноша, все равно большого секрета здесь нет. Многие люди наделены магическим даром, они поступают в обучение к чародеям…

— Надевают капюшон?

— Да, согласно обычаю. Вы, разумеется, слыхали — ученик мага, надевая капюшон, лишается своего лица, и никто не знает, каким он станет, овладев нашим ремеслом. Он отказывается от прошлого, от семьи, от собственной внешности — в обмен на раскрытие дара, в обмен на повторное рождение в качестве колдуна… Ну, это вещи известные… О, глядите-ка! Эта протока им пришлась не по душе. Идут дальше.

Объясняя, колдун не сводил глаз с неприятельских судов. Ральк послушно глянул, куда указывал собеседник. Северяне замедлили ход перед устьем одной из проток, но затем снова взяли курс вдоль берега, удаляясь от форта.

— Да, должно быть, слишком узко. Так что с сержантом?

— Он тоже наделен даром, хотя и очень скромным. Выдающегося таланта у вашего командира нет, но, пройдя выучку, он вполне мог бы стать магом… ну, вроде меня, скажем. Я, как видите, не пользуюсь большой славой, но вполне способен прокормить себя этим ремеслом. А этот мастер решил не надевать капюшона и остаться обычным человеком.

— Так что же? Выходит, он, не будучи обучен, не может колдовать?

— Нет, не совсем. Он вполне может творить магию, так же как я или тот же Танцор… Ну, наверное, не так уверенно, как мы, но может. Другое дело, что он отказался меняться, лишиться всего, что связывало с прежней жизнью. Он решил остаться обычным человеком — таким, как вы, как прочие. Я вижу в нем дар, он и сам не может не чувствовать собственной… как бы это сказать… особенности… ну, не может чувствовать себя удовлетворенным, что ли. Дар, понимаете ли, это такая штука… внешне человек выглядит обыкновенно, но, поверьте мне, дар, не имеющий выхода, давит и жжет его изнутри… Иногда человек не выдерживает. Он может прожить до скончания дней, так и не проявив себя ничем, но иногда… иногда случается, что человек, наделенный даром… срывается… даже сходит с ума. Вдруг, внезапно… Хотя ваш начальник, похоже, умеет справляться с закупоренным даром. Он спокойный, собранный… Он многое понимает в нашем ремесле, но не знаком с совершенно простыми правилами — вот как нынче. Он видел, что я вчера творил спешащий ветер, но не знает, как это утомительно. Я пустил свою магию в ход, когда понял, что больше она не понадобится, когда нам предстояло не драться, а бежать от драки. Я выложился, зная, что у меня будет время отдохнуть. А этот северянин — он, не жалея, расходует силы перед боем, он настолько уверен в себе?.. Хотя, возможно, он поручил творить ветер подручному…

Беседу прервал новый взрыв возгласов — корабли северян входили в широкое устье одного из рукавов Ораны…

И после того, как суда морских разбойников вошли в устье, их продвижение можно было наблюдать — сперва мачты виднелись над низкими пустынными берегами, где заболоченные участки сменялись каменными россыпями, иногда поросшими кустарником и низкими искривленными деревцами. Да и потом, когда корабли поднялись против течения и скрылись за утесами, черная туча, сопровождавшая продвижение флагмана северян, хорошо была видна в чистом утреннем небе.

Столпившиеся на стене горожане продолжили обсуждение — теперь к темам парусного и военного дела добавилась география. Вернцы спорили, к какому именно кварталу поднимаются теперь северяне, какой из рукавов Ораны они выбрали, какие улицы примыкают там к городской стене, какие каналы и мосты лежат поблизости.

Ральк отошел подальше от толпы, пожилой маг последовал за ним, но разговор больше не клеился. Стражник задумался — а что должен чувствовать человек, отказавшийся от собственной судьбы, предопределенной магическим даром? В самом деле, постоянное недовольство — или, наоборот, уверенность, радость единения с большинством. Вот и он сам, Ральк — тоже когда-то предпочел отказаться от карьеры наемного солдата ради сомнительной тишины в здешнем захолустье… Тишины? Вот нападение северян, вчерашняя морская битва — чем это отличается от службы в вольном отряде?..

От философских раздумий солдата отвлек скрип распахиваемых ворот — из города прискакал всадник с поручением от главы Совета. Ральк присмотрелся — в качестве гонца к ним пожаловал один из членов Совета. С одной стороны, понятно, очень немногие вернцы умеют держаться в седле, так что сейчас, когда приказы и сообщения требуется доставлять скорей, богатым наездниками придется исполнять эту службу. А с другой стороны, опасность в самом деле велика, если важные шишки согласились доставлять сообщения с этаким рвением — конь гонца тяжело дышал после подъема к расположенному на горе бастиону, конь храпел и потел. Ясно было, что животное гнали в спешке.

Кавалерист привез приказ — городской страже немедленно следовать к Лагайской башне. Энтузиазма у стражников тут же поубавилось. Согласно их расчетам, именно Лагайская башня прикрывает участок стены, к которому направляется черная туча — а, стало быть, и флотилия северян. Старик Тевелас и впрямь вбил себе в голову, что городская стража — лучше, чем вооруженные плотники и гвоздари. Сами-то стражники придерживались подобного мнения только в мирное время!

Но делать нечего, приказ есть приказ. Преувеличенно неторопливо стражники собрались в путь и медленно — вопреки понуканиям взволнованного гонца — отправились к городу, вниз по дороге, петляющей между утесами вдоль длинной стены, соединяющей бастион с городскими укреплениями. Теперь фигуры вооруженных горожан между зубцами маячили не так густо, как утром, часть ополченцев отсюда уже успели снять и направить в город. Когда дорога, огибая очередной валун, приподнялась — так, что стало возможно поглядеть немного дальше — кто-то, возможно, Ропит, буркнул в задних рядах, мол, черная туча вдалеке уже достигла городских стен. Гонец, член Совета, имени которого Ральк не знал, заерзал в седле, умоляя капитана поторопиться и спешить на помощь защитникам Лагайской башни. Сам синдик не торопился возвращаться в город, хотя поручение он уже исполнил, приказ страже передал, тем не менее, предпочел следовать с отрядом. Капитан в ответ угрюмо отвечал, что ведет своих людей с такой скоростью, чтобы они прибыли на место способными сражаться. Если же гнать пеших быстрее — то, достигнув городской стены, они будут валиться с ног от усталости. Солдаты поддержали своего командира негромкими одобрительными возгласами, но все понимали, что капитан меньше всего заботится об их боеспособности. Что ж, и его можно понять — вот только что он был командиром хорошо укрепленного, можно сказать, неприступного, бастиона, атаковать который враг не желал — а теперь его гонят в самое пекло. Колдунов, кстати, он взял с собой, поскольку считал, что оба — и Кирит Ростин, и Танцор с учениками — прикомандированы к его отряду.