Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон

— Ты выглядишь уставшим, Яго.

Его ответом была кровожадная улыбка. Затем он ушёл.

Долг зовёт.

VI

Когда цепной меч врезался в капсулу хормейстера, из неё стаи вырываться струи сжатого воздуха и потоки охлаждающей жидкости. Содержащемуся в этой капсуле человеку с серыми волосами по имени Нимок было тридцать терранских лет. Выглядел он на пятьдесят, а здоровье у него было как у семидесятилетнего старика. Астра телепатия была непростым занятием. И чем лучше был разум, тем с большей скоростью он истощал физические ресурсы тела. Этот опустошённый человек закричал в слепой панике, когда его выдернули из его колыбели. Но даже ослабленного дезориентацией и ошеломлённого болью инстинкты не покинули его. Уверенным движением он потянулся к кнуту на бедре, но его там не было. В отличие от большинства астропатов глазницы смотрителя не были пустыми. На месте глаз была грубая бионика, которая щёлкала и скрежетала, когда пыталась перефокусироваться, чтобы получить искажённое изображение гиганта, которого он не знал, уставившегося на него чёрными глазами, которые он не узнавал, шепчущего на языке, которого он раньше не слышал.

— Я пришёл за тобой.

Смотритель Нимок после пробуждения смог выдавить из себя единственное слово. Он задал вопрос, который задали бы многие другие на его месте.

— За… За что?

Его первое слово так же было и последним. Севатар обмотал его шею его же кнутом, которым смотритель избивал младшего астропата до тех пор, пока её позвоночник не сломался. Яго Севатарион был искусным истязателем, хорошо знакомым с силой, которую надо приложить, чтобы убить человека любым способом, до которого смертный мог додуматься. Он душил смотрителя хора медленно, почти любя, едва напрягая мышцы, прилагая достаточно усилий, чтобы растянуть пытку, не сломав шею псайкеру.

Психическая сила смотрителя в отчаянии тщетно пыталась поразить разум Повелителя ночи, так же как его тонкие пальцы царапали неподдающуюся плоть Севатара. Его глаза вылезли из орбит, а цвет лица изменился от красного до фиолетовго, а затем стало синим. Его сопротивление ослабло, стало дёрганым, а затем и вовсе прекратилось. Севатар не отпускал. Ещё рано. Несмотря на все свои недостатки, он был ответственным человеком, когда дело касалось долга. Огромные украшенные двери, закрывшиеся, чтобы не допустить вторжения, наконец открылись, чтобы впустить группу облачённых в чёрные доспехи рыцарей. Тёмные Ангелы окружили его, нацелив на него болтеры. Севатар обратился к ним.

— Я справедливость!

Последним движением он сломал шею трупу и бросил его на палубу у своих босых ног.

— Я правосудие! Я наказание! И я… сдаюсь.

Он сидел один в кромешной темноте, прислушиваясь к медленному ритму собственного дыхания. Ощущение ясности охватило его и вместе с ним чувство концентрации, которое избегало его в последнее время. Теперь ему снились не мертвецы, но бесконечная ночь между мирами. Глубочайшая пустота, в которой тысячи угроз скрывались от света солнц. Владения ксеносов и монстров, изгнанных благодаря Великому крестовому походу, всё ещё нужно было уничтожить раз и навсегда. Настоящая угроза человечеству. Наконец он снова услышал голос девочки.

— Яго, ты всё ещё жив?

И во тьме своей камеры Севатар улыбнулся.

Энди Смайли

Герольд Сангвиния

Сангвиний — примарх легиона Кровавые Ангелы

Лев — примарх легиона Тёмные Ангелы

Азкаэллон — командующий Сангвиниарной гвардии

Хакаил — ветеран Сангвиниарной гвардии

Аратрон — ветеран Сангвиниарной гвардии

Сардон Караашисон — легионер Железных Рук

То, что знают двое, узнают все.

Эта истина стара как мир. И гораздо безжалостнее. Она разрушает узы Легиона, именно благодаря ей я стою здесь, мой клинок нацелен в горло моего брата.

Его зовут Хакаил, это последний раз, когда звучит его имя — почётного ветерана Сангвиниарной гвардии, доблестного чемпиона Ваала. Сейчас он лишится всего, что стяжал, его слава, деяния — всё это будет забыто, даже имя не впишут в литанию Героев.

Хакаил стоит передо мной, подбородок поднят — к его чести ветеран приветствует свою судьбу, глаза полны уверенности. Он чувствует мои сомнения.

— Долг требет этого, Азкаэллон! Не бесчести себя милосердием!

— Кровь защитит тебя.

Одним ударом я обезглавливаю брата, он умер ещё до того, как тело коснулось пола. Я поворачиваюсь к второму гвардейцу — Аратрону. Его челюсть сжата, внимание сосредоточено на хворосте в руке.

— Это не та судьба, которую желали, те, кто жил и умер здесь.

Азкаэллон вкладывает меч в ножны.

— Твой поступок, как и его, привел тебя сюда. Но в конце, Аратрон, будут иметь значение только наше мастерство и наше рвение.

Ветеран не ответил, но его лицо покрылось морщинами. Редко, когда воины доверяют свою судьбу другому. Мы видели много случайных смертей.

— Не заблуждайся — ты умрёшь, как и он. Твоя жизнь закончится здесь, а имя никогда не будет произнесено или услышано. Мой клинок не вкусит твоей плоти, а судьба будет скреплена печатью и закончится под молотом оружейника.

Я подхожу к жаровне в углу и опускаю шлем. Огонь лижет мою латную рукавицу, но она едва тлеет. Лицевая пластина шлема — искусно выполненная маска, копия лица нашего отца, я благоговею перед внимательным взором Сангвиния. Я поворачиваюсь к Аратрону.

— Ты готов?

Он кивает и встает на колени передо мной.

— Кровь даст тебе силы претерпеть!

Я вжимаю маску в его лицо.

Воздух был словно наэлектризован, напряжение росло, готовое вырваться на волю. Кровь могла пролиться в любой момент, и тогда хрупкий союз между братьями будет разрушен. Cтены крепости падут, как и Империум Секундус вместе с остатками владений Императора.

— Уйди с моего пути, ангел! Мне не требуется твоё разрешение чтобы пройти.

Сардон Караашисон пытался пройти силой в сторону Нерии и Вуала, гнев пылал в его ретинальных линзах. Я двинулся навстречу и остановился перед ним.

— Ты готов стать виновником нашей гибели?

— Что?

— Обернитесь, сир.

Командующий сделал знак Сангвиниарной Гвардии оцепить зал. Стена золотой брони колыхалась, гвардейцы оттесняли легионеров, требующих аудиенции с Императором Сангвинием.

— Мы стоим на лезвии ножа. Неуверенность, отчаяние, подозрение — всё это путь к тёмной стороне силы предательству. Позволь гневу разрушить один из своих принципов, и остальные последуют за ним.

Железнорукие начали понимать, что я имел ввиду.

— Ты дашь Хорусу повод наслаждаться?

Сардон отступил, его переполнял стыд.

— Мы тут ждём уже целый день. Лорд Сaнгвиний не может игнорировать железный Десятый.

— Он не игнорирует вас и выслушает, но не сейчас.

— Когда?

— Я…

— Скажи моему брату, что я буду говорить с ним.

В мягком голосе говорившего была заключена угроза. Я замешкался, посмотрел на него и увидел лицо… Льва. Примарх Тёмных Ангелов был полностью закован в броню, одна рука держала шлем, другая покоилась на рукояти меча. Его окружали десять ветеранов в неуклюжей терминаторской броне.

— Внимание Императора Сангвиния занимают другие вопросы. Когда он освободится, я…

— Сейчас, командующий.

Лев нависал надо мной словно башня, как и все примархи он был богоподобным воином и Азкаэллон испытал жгучее желание обнажить клинок.

— Со всем уважением мой лорд, но вы знаете правила. Только одна группа может беседовать с Сангвинием в тронном зале. Я не получал других указаний.

— Ты будешь повиноваться мне.

Впервые за неделю наступила тишина. Мне не нужно быть провидцем, чтобы знать, что последует потом, я должен был осторожно делать следующий ход.

— Я не могу не подчинятся моему отцу. Подождите здесь, лорд, и я доложу о вас.

— Не трать моё время впустую.

Азкаэллон повернулся и вошёл в зал, открывая вокс-канал связи с Сангвиниарной Гвардией:

— Никто не пройдёт здесь. Никто.

Я вышел из холла и попал в тронный зал. Совсем немного света проникало через окна. Центр помещения занимала мраморная статуя Императора, истинного Императора, Повелителя Человечества… Это было не самое прекрасное изображение, Владыки которое встречал Азкаэллон, зато было затейливо украшено больше прочих.

Помещение, как и многие другие в Крепости Геры, было олицетворением сути Жилиммана: холодное, функциональное.

Я обратился к отцу.

— Лорд Сангвиний.

Это был второй из великих тронных залов Геры, заполненный тесно стоящими гранитными колоннами. В центре, на багровом ковре, располагался трон, ранее принадлежащий Жиллиману как Магистру Ультрамара. Новый Император не испытывал недостаток почтения. Само расположение трона как будто выражало протест против нынешней роли.