Беспамятство как исток (Читая Хармса) - Михаил Ямпольский

Проблема, с которой столкнулись теологи, касалась порядка творения с точки зрения темпоральности. В Библии говорится, что Бог сотворил землю до того, как отделил свет от тьмы, то есть до того, как возникла смена дня и ночи, а следовательно, до сотворения времени. Это значит, что сотворение земли следует поместить до времени, то есть вне пределов первого дня. Существенно в этом контексте также и то, что земля первоначально определяется как "безвидная", а в версии И. Ш. Шифмана -"неупорядоченная"25. Этим словом переводится древнееврейское tohu wabohu -- то есть первоначальный хаос, "безобразное" состояние материи. Бесформенность материи соответствует нерасчлененности дня и ночи, отсутствию различий, обеспечивающих существование времени.

Парадокс первого дня творения может быть сформулирован следующим образом: как бесформенная материя может предшествовать возникновению дистинкций и времени, если времени, то есть самого отношения предшествования, еще не существовало?

Фома Аквинский так формулирует эту дилемму:

Если бесформенная материя во времени предшествовала, то это уже было действие; это вытекает из самого понятия времени, так как завершение творения -- это действие, а то, что является действием, уже является формой. Таким образом, сказать, что материя предшествовала, но

_____________________________

23 Ежи Фарино интерпретировал все стихотворение как описание перехода от модели вселенной -- макрокосма -- к антропоморфному микрокосму (Faryno Jerzy. Kharms's "1st Destruction" // Daniil Kharms and the Poetics of the Absurd / Ed. by Neil Cornwell. New York: St. Martin's Press, 1991. P. 171-173).

24 Panofsky Erwin. The Life and Art ofAlbrecht Durer. Princeton: Princeton University Press, 1955. P. 169-170.

25 Учение. Пятикнижие Моисееве/ Пер. И. Ш. Шифмана. М.: Республика, 1993. С. 57.

Вокруг ноля 313

без формы, все равно что сказать, что было действие без действия, а это -- противоречие в терминах26.

Поэтому "неделимая неделя", о которой пишет Хармс, -- это то время, которое как бы существует до различия, до времени. Неделю следует метафорически расчленить, рассечь посредине. Поэтому переход на пятидневную, членимую, сосчитываемую по пальцам неделю может пониматься и как переход от безвременья к времени:

...видишь, новая неделя

стала разумом делима,

как ладонь из пяти пальцев -

стало время течь неумолимо.

Так мы строим время счет

по закону наших тел.

Время заново течет

для удобства наших дел. (2, 13)

Парадоксальность хармсовского текста заключается в том, что "разрушение" представляется творением времени. Разрушение это строится как членение нерасчленимой первоначальности, как известно, ассоциировавшейся Хармсом с истоком и состоянием продуктивной амнезии, пребыванием в "середине".

Сотворение времени неотделимо от постулирования нуля -- точки отсчета, рассечения, разрезания, а следовательно, и цисфинитного мира -- мира умирания. Хармс кончает стихотворение, казалось бы, неожиданно, но в действительности логично:

Неделя -- в путь летит как пуля.

Ура, короткая неделя,

ты все утратила!

И теперь можно приступать к следующему разрушению.

(2, 13-14)

Неделя укорачивается, сжимается к нулю. Время превращается в пулю и, возникнув, приводит к "исчезновению" -- "ты все утратила". Смерть, то есть "разрушение", оказывается функцией творения, которое, в свою очередь, можно описать как разрушение неделимости.

____________

26 Saint Thomas Aquinas. The Summa Theologica, 1, 66, 1. Chicago; London; Toronto: Encyclopaedia Britanica, 1952. P. 344.

Глава 11. ПЕРЕВОРАЧИВАНИЕ

1

Одна из главных тем Хармса -- исчезновение предметов, истончение реальности, достижение трансцендентного. В перспективе, с которой играет Хармс, такое движение от материальности к идеальности -- не что иное, как перевернутое творение. Творение мира Богом происходит из ничто и описывается как явление "предметов". Хармс как бы переворачивает процесс, он играет в Бога наоборот. В стихотворении "I Разрушение", о котором шла речь, конец буквально описывается как перевернутое начало. Перевертни Хлебникова, например, -- это тоже тексты, вписывающие в себя обратный ход творения как генетический принцип.

Мельничное колесо, круг интересны Хармсу и тем, что они, вписывая в себя бесконечность, производят ее как повтор. Колесо обращает вспять порядок. В черновике письма К. В. Пугачевой Хармс записывает:

Я не знаю каким словом выразить ту силу, которая радует меня в Вас. Я называю ее чистотой (далее в черновике зачеркнуто: "или водой или вертящимся колесом")1.

Вертящееся колесо сходно с водой тем, что оно, как и вода, преодолевает линеарность. Поворот колеса -- это обращение невидимого порядка. Связь с колесом помогает осуществить вечное возвращение, исчезновение как творение, творение как исчезновение.

Обращенное вспять творение воплощается в мотиве "мистической мельницы"2. По-видимому, непосредственным источником хармсовской интерпретации мотива мельницы стал цикл стихотворений Гете 1797 года о дочке мельника, юноше и ручье. Один из мотивов этого

_____________

1 Приведено в комментариях Анны Герасимовой к "Разговорам" Липавского (Логос, 70). В беловом варианте "чистота" определяется как порядок (Х2, 202).

2 Один из ее вариантов -- мельница гостий, связанная с евангельской метафорой Христа как пшеничного зерна (Иоанн, 12, 24). Эта мельница -- часть ритуала евхаристического пресуществления. В Европе существовал устойчивый мотив уподобления мельницы кресту распятия. Возрождение человечества в ряде текстов связывается с топосом мельницы, в том числе и в форме простой реверсии времени (например, в "мельнице старых жен", "перемалывающей" старух в юных дев). См.: Соколов М. Я. Христос у подножья мельницы-фортуны: К интерпретации одного пейзажного мотива Питера Брейгеля Старшего // Искусство Западной Европы и Византии. М.: Наука, 1978. С. 137--140.

Переворачивание 315

цикла -- страдания ручья, влюбленного в дочь мельника. Ручей не может покоиться у ног возлюбленной, потому что его собственное течение и мельничное колесо уносят его прочь3.

Поворот колеса мельницы оказывается связанным у Хармса с темой поворота реки, ручья, рассмотренной Жаккаром (Жаккар, 56). Невозможность увидеть течение ручья за поворотом -- эквивалентна невозможности видеть будущее или прошлое.

Связь колеса с обращением времени вспять прослеживается в стихотворении 1931 года:

То-то скажу тебе брат от колеса не отойти тебе

то-то засмотришься и станешь пленником колеса

то-то вспомнишь как прежде приходилось жить

да и один ли раз? может много

в разных обличиях путешествовал ты, но забыл все

вот смутно вспоминаешь Бога

отгадываешь незнакомые причины по колесу

чуешь выход в степь, в луг, в море, но живешь пока в лесу

где чудные деревья растут едва заметно глазу

то голые стоят, то прячут ствол в зеленую вазу

то закрывают небо лиственной пагодой...

(3, 107)

В это стихотворение следует внимательно вчитаться. Вращение колеса может открыть нам прошлое, помочь постичь скрытый от нас принцип вечного возвращения. Возвращение же происходит на стадию "до памяти", в область первичной амнезии, туда, где пребывает Бог. Такой выход в область обращенного времени уподобляется Хармсом выходу в степь, в луг, к морю. Речь идет об открытом пространстве, которое в любой своей точке равно само себе и по которому поэтому можно двигаться в любом направлении, не нарушая иерархичности его структуры потому, что такое пространство не знает иерархии. Беспредельное пространство -- это и метафора возможности движения как такового, с которым Святой Августин сравнивал "путешествие" по ландшафту памяти4. Движение в область забытого -- это как бы

_____________

3 Речь идет о конфликте времени и любви:

Прильнув к нагим ее ногам

Блаженно,

Безумным становлюсь я сам

Мгновенно,-

Тогда на колесо вскочу -

И с громом мельницу верчу!

С тоскою расстаюсь я с ней

всечасно,

Струя потоки из очей

Напрасно,

О, счастье, если бы я мог

Лежать всегда у милых ног!

(Гете И. В. Юноша и мельничный ручей / Пер. А. Глобы // Гете И. В. Собр. соч. Т. 1. М.: Худлит, 1975. С. 282-283).

4 Память обладает странным свойством, она хранит впечатления, большая часть которых, однако, скрыта от нашего сознания забвением. Августин спрашивал:

Значит, мой ум не достаточно велик, чтобы вмещать самого себя. Но где может находиться эта не включенная в нас часть? Находится ли она вне себя самой, а не внутри? Как же в таком случае может она не быть в состоянии содержать саму себя? (The Confessions of St. Augustine. New York; Scarborough: New American Library, 1963. P. 219).

316 Глава 11

выход из себя самого, метафорическое движение вовне, в неограниченное пространство амнезии. Пространство это не знает времени.

Иное дело лес, заслоняющий от нас прошлое. Жить во времени, как в четвертом измерении, для Хармса все равно что жить в лесу, среди деревьев. Почему? Да потому, что деревья растут. Рост -- один из основных признаков необратимости времени. В степи без деревьев, на море колесо времени крутится, погружая наблюдателя в безвременье простора. В лесу иначе. Деревья -- своеобразные диаграммы темпоральности. Сохраняя в своем теле след линеарности времени, деревья блокируют свободное неиерархическое движение. Время репрезентируется телом, а не пустым пространством. Деревом-временем можно манипулировать, как телом, -- двигаться вдоль него, вперед или вспять, переворачивать...