История Франции и Европы - Густав Эрве

Покровительство миссионеров представляет только предлог для проникновения европейцев в Китай; истинной побудительной причиною для всех этих европейских вмешательств является желание капиталистов Европы открыть Китай своим капиталам и своей торговле.

В 1838 году английская индийская компания продала в Китай много опиума, который китайцы курили, несмотря на запрещение мудрого Конфуция, справедливо считавшего опиум ядом. Один китайский мандарин, повинуясь законам об опиуме, приказал бросить в море ящики с опиумом, ввезенные индийской компанией; английское правительство вмешалось и началась война за опиум (1839–1842), окончившаяся уступкою острова Гонконга Англии и открытием нескольких портов для европейской торговли.

В 1859 году избиение миссионеров доставило случай английскому и французскому правительствам для нового вмешательства; экспедиционный франко-английский корпус под предводительством генерала Козена де Монтобана пошел на Пекин, обратил в бегство китайскую армию и разграбил совершенно дворец китайских императоров; таким образом, для европейцев должны были открыться и другие порты.

В 1895 году Япония, желая захватить одну из китайских провинций, Корею, в свою очередь затеяла войну. Одержав победу, она захватила остров Формозу, но должна была отказаться от Кореи под угрозою войны со стороны коалиции Германии, России и Франции; кроме того, три союзных государства потребовали от Китая очень дорогой платы за свою поддержку: Россия потребовала себе в награду сроком на 99 лет прекрасную бухту Порт-Артура, в котором должна была оканчиваться транссибирская дорога, могущая в случае надобности перебросить русские войска в Пекин; Германия присудила себе отличный порт на севере Китая, Киао-Чиао; Франция приобрела концессии на железные дороги.

Деятельность европейцев, в конце концов, вызвала в 1900 году на севере Китая восстание против этих иностранцев, обладающих по истине кавалерийской непринужденностью; религиозная секта боксеров, особенно возмущенная иностранцами, восстала в Пекине и осадила европейских посланников, а также некоторые христианские общины; чтобы освободить посольства, нужно было послать войска из всех стран Европы; Япония тоже присоединилась сюда. Союзные войска освободили посольства, но предали Пекин разграблению; на Китай была наложена военная контрибуция, поделенная между всеми государствами, причастными к добыче; таким образом избегли войны, которая могла бы вспыхнуть между соучастниками в случае раздела Китая; к тому же Англия, ведущая 2/3 внешней китайской торговли, была против такого раздела.

В настоящее время Китай стал доступен; несмотря на сопротивление, он открыт для европейской цивилизации.

Капиталисты различных европейских государств получили в лице Китая грандиозный рынок для помещения своих капиталов; в Китае существуют неисчерпаемые рудники; там нужно строить дороги; там в изобилии дешевые рабочие руки; в одном из больших, открытых для Европы портов, в Шанхае, уже высятся шелковые и хлопчатобумажные фабрики, рабочие которых, благодаря своей скромности и низкой цене на рис, довольствуются такой заработной платой, какая показалась бы нищенской для европейского рабочего. Если это промышленное движение будет расти, то нужно опасаться, что в один прекрасный день Китай при помощи европейских капиталов наводнит Европу мануфактурными товарами по низкой цене, что породит ужасную безработицу для европейских рабочих; подобным же образом следует опасаться, что, раздражая китайцев, до сих пор презиравших милитаризм, можно разбудить в этом человеческом муравейнике воинственные инстинкты. Такова «желтая опасность» в своих двух возможных проявлениях. Капиталистический строй со своей беспорядочной конкуренцией, со своей лихорадочной поспешностью воспользоваться непосредственными барышами, без забот о будущем, — будет ли он в состоянии предохранить от этого Европу?

Глава XVI

Современная Африка; европейская цивилизация в Африке

Европейская цивилизация в Африке: французские войска выкуривают дымом из пещер мужчин, женщин и детей одного арабского племени в Алжире

Климатические зоны и растительность в Африке. — Посередине Африку пересекает экватор; она тянется почти на одинаковое расстояние и на север и на юг от экваториальной линии, чем и объясняется, что и на севере и на юге этого континента вы находите одни и те же климатические зоны и одну и ту же растительность.

В центре Африки лежит экваториальная полоса, обладающая очень теплым и очень влажным климатом, покрытая густыми лесами по течению нескольких гигантских рек; это — страна великих озер, в которых берет свое начало Нил, река, тянущаяся на 6,000 верст; ее же пересекает и Конго, достигающая в некоторых местах под экватором 45 верст в ширину.

По обеим сторонам этой зоны, тянутся другие зоны, в которых бывают периоды засух и периоды дождей — оба очень резкие; это зоны степей, лишенных леса; на севере таков Судан, орошаемый Нигером, в своей западной части, и средним Нилом, в своей восточной части; на юге же такова страна травянистых плато, орошаемых Замбези. На севере Судана начинается новая зона, не знающая дождей и отличающаяся резкими переменами температуры: сильный холод здесь следует за ужаснейшей жарой; такова Сахара, которой на юге соответствует другая пустыня, Калахари, но только меньших размеров.

Наконец, на двух крайних точках Африки, в Тунисе, Алжире и Марокко — на севере и Капштадте — на юге климат похож на климат Прованса во Франции; он благоприятен для возделывания хлебов, скотоводства и для виноделия.

Черный континент до XIX века, — Только один север Африки знает уже издавна довольно развитую цивилизацию. Здесь последовательно расцветали цивилизации: египетская, финикийская, греческая, римская и арабская. Но Сахара, которую можно пересечь на верблюдах в течение лишь двух месяцев и это путешествие сопряжено с ужасными лишениями, долгое время препятствовала средиземным цивилизациям распространиться на всю Африку.

Остальная Африка представляла таинственный, черный континент, страну негров. В Судане, как и в экваториальной и южной Африке, жили негритянские племена, которые занимались одни охотою, другие скотоводством, третьи земледелием; наконец, наиболее развитые из суданских негритянских племен благодаря менее тяжелому, чем на экваторе, климату, занимались и скотоводством в соединении с земледелием и знали уже зачатки промышленности. Во всех этих племенах важную роль играли короли и колдуны; самые грубые суеверия царили повсюду; иногда человеческие жертвы приносились в угоду фетишам. Людоедство прямо-таки свирепствовало в некоторых странах, испытывавших недостаток в животной пище.

Семена новой цивилизации были посеяны среди суданских негров арабами-мусульманами вместе с исламизмом; к несчастью, они же развили там и торговлю рабами.

Со своей стороны христианская Европа, которой, со времени путешествия Васко де Гама, в конце XV века, были уже известны берега Африки, тоже вела повсюду торговлю неграми; захваченные насильно или купленные на африканском берегу, негры сгонялись в кучу в глубине корабельных трюмов, как скот, и переправлялись в Америку, где они работали на плантациях.

Внутренняя часть Африки, тем не менее, оставалась для Европы неведомой до великих исследований XIX века.

Великие африканские исследования. — Сахара и Судан были методически исследованы двумя немцами, Бартом (1850–1855) и Нахтигалем (1869–1873); земли же, лежащие в изгибе Нигера, между Тимбукту и берегом Гвинеи стали известны нам благодаря путешествиям французского капитана Бинжера.

Источники Нила были открыты двумя английскими офицерами, Шпеке и Грантом (1858–1860); позднее область великих озер была исследована немецким ученым, доктором Эмин-Паша.

Бассейн Замбези был исследован в течение двадцати лет (1850–1872) во всех направлениях неустрашимым и мирным миссионером Шотландии, великим Ливингстоном.

Бассейн Конго был открыт американцем Стенли, который прошел его во время своего большого путешествия с 1874 по 1878 годы; в тоже время итальянец Де-Браза, натурализованный француз, прославился исследованием всей страны, лежащей на север от устья Конго.

Все эти исследователи за свою беспредельную энергию и за те услуги, которые они оказали науке, заслуживают нашего удивления; но тем из них, которые, подобно американцу Стенли, пользовались и злоупотребляли огнестрельным оружием для того, чтобы преодолеть малейшие препятствия, мы должны предпочесть мирных и человечных, обходившихся всегда терпеливо и добродушно с самыми отсталыми и несчастными неграми и смотревших на них подобно Ливингстону, как на членов великой человеческой семьи.