Яков Блюмкин: Ошибка резидента - Евгений Матонин

Самая распространенная версия этого события выглядит так. Лев Блюмкин-Рудин и секретарь редакции «Вечерних известий» Ю. Саховалер поспорили из-за сущей ерунды — кто из них первым имеет право воспользоваться пишущей машинкой. В пылу спора Саховалер обозвал Блюмкина-Рудина «провокатором» и потребовал убираться вон. Взбешенный Блюмкин-старший выскочил из редакции, помчался домой, взял из ящика письменного стола револьвер, вернулся и выстрелами в упор убил Саховалера. Его арестовали на следующий день.

Дело приняло непростой оборот. Местные чекисты решили проверить: а не было ли во всем этом политической подоплеки? Все-таки убийство произошло в редакции советского органа, к тому же Саховалер назвал Блюмкина-Рудина «провокатором». А вдруг это не просто эпитет? Вдруг Саховалер знал что-то о прошлом Рудина и тот его убил именно за это?

От Одесского ГПУ расследование курировал уполномоченный Секретного отдела Дмитрий Медведев, будущий Герой Советского Союза (во время Великой Отечественной войны он стал командиром партизанского отряда «Победители», при котором действовал знаменитый разведчик Николай Кузнецов). Изучив дело Льва Блюмкина, Медведев пришел к выводу, что никакой политики здесь нет. Так что виновного судили как уголовника и приговорили к шести годам тюрьмы со строгой изоляцией.

Рассказывали, что Яков Блюмкин по этому поводу ездил в Одессу, но выручить Льва ему так и не удалось. Хотя, возможно, эта история — тоже из разряда многочисленных слухов о «бесстрашном террористе».

В 1925 году семейные дела Блюмкина тоже не очень ладились. Брак с Татьяной Файнерман распался. Поэтому-то, когда к нему пришли Бажанов и Зоркий, он уже жил один в четырехкомнатной квартире. Что стало причиной их разрыва? Его или ее романы «на стороне»? Работа Блюмкина и связанная с ней постоянная нервотрепка? Да и была ли вообще эта «окончательная» причина? Трудно сказать. Мало ли людей расходятся потому, что просто надоедают друг другу или через много лет вдруг обнаруживают, что «не сошлись характерами». Так или иначе, но Яков и Татьяна разошлись в 1925 году, после шести лет совместной жизни. Если, конечно, так можно сказать, учитывая многочисленные командировки Блюмкина.

Был ли развод оформлен официально — тоже неизвестно. Зато известно, что в момент их расставания Татьяна была беременна. Во всяком случае, 23 апреля 1926 года у нее родился сын. Его назвали Мартином. Откуда взялось это довольно-таки необычное для России имя? По одной версии, Блюмкин дал его своему сыну потому, что очень любил Джека Лондона, а роман «Мартин Иден» — больше всех других его произведений. По другой — назван в честь мальчика из небольшой поэмы Есенина «Товарищ».

Любопытная, кстати, поэма. У Мартина, сына простого рабочего, в товарищах были лишь Христос на иконе, сидящий на руках у матери, да кошка. Отца убивают враги, и тогда Мартин обращается к своему товарищу:

«Исус, Исус, ты слышишь?Ты видишь? Я один.Тебя зовет и кличетТоварищ твой Мартин!

Отец лежит убитый,Но он не пал, как трус.Я слышу, он зовет нас,О верный мой Исус.

Зовет он нас на помощь,Где бьется русский люд,Велит стоять за волю,За равенство и труд!..»

И, ласково приемляРечей невинных звук,Сошел Исус на землюС неколебимых рук.

Потом убивают и самого Христа:

Но вдруг огни сверкнули…Залаял медный груз.И пал, сраженный пулей,Младенец Иисус.

Заканчивается поэма в духе «оптимистической трагедии»:

Ползает Мартин по полу:«Соколы вы мои, соколы,          В плену вы,          В плену!»Голос его все глуше, глуше,Кто-то давит его, кто-то душит,         Палит огнем.

Но спокойно звенит        За окном,То погаснув, то вспыхнув       Снова,Железное      Слово:«Рре-эс-пу-у-ублика!»

Есенин написал «Товарища» в марте 1917 года, когда всё еще только начиналось и восхищение Революцией и «Рре-эс-пу-у-убликой» охватывало все слои населения недавней Российской империи. Вряд ли он сочинил бы что-то подобное году этак в 1921-м…

Насколько можно судить, Блюмкин принимал посильное участие в судьбе сына, посылал Татьяне деньги и вообще помогал им по мере возможности. Позже, в сентябре 1928 года, он составит завещание, в котором попросит в случае его гибели назначить пенсию его бывшей жене и сыну. «Мне грустно думать, что сын мой будет также бессильно мало знать о своем отце, как я о своем», — напишет Блюмкин. И попросит, чтобы сыну дали воспитание, которое «должно быть обязательно коллективистское, трудовое, коммунистическое с пропорциональным физическим уклоном».

Не забыл Блюмкин в завещании и о других родственниках. «В том случае, если помощь, оказываемая Соввластью, будет составлять не ниже 50 % моего месячного заработка (225 р.), — писал он, — я надеюсь, что она будет больше, то ⅓ соответствующей суммы выдавать на содержание и воспитание племянниц моих Флоры и Шелли Блюмкиных, дочерей моей сестры Розалии Григорьевны и т. Исаака Рая, беззаветно преданного коммуниста, погибшего смертью на Украинском фронте в рядах 3-й армии (б. Румфронта) весной 1918 года».

Жизнь его жены — Татьяны Файнерман-Блюмкиной — будет горькой. После развода она поменяла фамилию — стала Исаковой. Как установил историк Ярослав Леонтьев, до начала войны Татьяна Исакова работала на скромной должности в библиографическом кабинете Союза советских писателей. На фронте была медсестрой в военно-санитарных поездах и на санитарных пароходах, которые курсировали по Волге. Награждена медалями «За оборону Сталинграда» и «За участие в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

После войны Татьяна работала старшим корректором в типографии МГУ. В январе 1950 года была арестована. Обвинения против нее представляются абсурдными даже по тем временам — она была замужем за «врагом народа Я. Блюмкиным» и контактировала с левыми эсерами. Как будто сам товарищ Сталин и многие другие из партийного руководства не контактировали!

«Ваш муж Блюмкин в 1918 году совершил убийство германского посла Мирбаха в Москве», — констатирует следователь на допросе. «Да, это мой муж», — отвечает Татьяна. «Блюмкин знал о том, что вы разделяете взгляды эсеров?» — интересуется следователь. «На эту тему у меня с ним разговоров не было», — следует ответ. На дворе был 1950 год, уже война закончилась, и эсеров всех повывели, но нет — тема прошлого по-прежнему волнует следователей.