Заморочки универсальной ликвидации - Лина Ледова

Ускорившись, я чудовищным пинком отправила ей под ноги табуретку. Ника споткнулась, я толкнула ее, и она завалилась прямехонько на стол. Надо отдать ей должное — свою булаву она не отпустила. Потому мне пришлось запрыгнуть на стол, прижать ее руки коленом и начать нещадно щекотать. Ника вырывалась, как угорь, сдерживалась изо всех сил, ругаясь на мертвых языках еще похлеще меня! Но когда я шлепнула ее по заднице, выронила булаву и зарыдала. Тогда я отпустила ее. Мало девчонке поражения, нечего ее еще и унижать. Ника сползла по столу на пол, размазывая слезы по лицу, как пятилетний ребенок.

Бедняжка… Все-таки ее отец был чудовищем… Я присела рядом и обняла ее за плечи:

— Ничего страшного, Ника. Мы все равно одолеем Хакима. Ты ни в чем не виновата. Ты сделала что могла…

— Я слабая! Я ничего не могу! Я должна отомстить за отца! — Она оттолкнула меня, и вынула из рукава нож. Классный фокус! — Если ты умрешь, то я смогу подчинить твой дух, и ты сама отдашь кольцо мне!

Тару дернулся, в руке Джокера возникла карта, Искра вспыхнул и разозлился. Но я не думала, что Ника настолько испорчена. Она была очень зла, но в ней не было подсознательной агрессии… Главное — спокойствие… Главное вера в себя! Кстати… В себя — это в кого?

— Думаю, твой отец поступил бы именно так. А как поступишь ты?!

— Моя рука не дрогнет! — кинжал больно кольнул меня в грудь, как острый шип, собираясь пронзить мое сердце… Ненавижу это! Ника точно знала, куда надо бить… Неужели я ошиблась? — Что?! Не такая смелая без своей косы?

— Коса, кинжал, рука — это только инструменты, — моя коса была заткнута как всегда сзади за пояс. — Главное то, что у тебя в сердце…

— Я должна это сделать! — Ника схватилась за кинжал двумя руками. — Я — должна!

Но бить она не спешила. Хороший знак. Она еще никого никогда не убивала. Эту черту она еще не переступила. Невинность. Сила неведения. Как бы я хотела никогда не знать… многих вещей. И то, что я была этой… тьмы… особенно! Одно дело никогда не знать, чем ты являешься… Другое — знать и смириться. Знать и принять… Проклятье!

— Я не могу… — Ника выронила кинжал, уткнулась мне в плечо лбом и зарыдала с новой силой. — Я не могу… Я проиграла! Отец был прав — я слабая! И никчемная… Никому не нужная… Я проиграла…

И что мне делать?! Терпеть не могу все эти сопли, слюни, нюни и прочие нежности… Я — не хранитель! Спасать души, залечивать душевные раны, помогать — это их работа. Моя — разрушать! Что мне делать? Похлопать по спине?

Похлопать я не решилась… Погладила… Ника долго плакала, пока в ее сердце рушились барьеры прошлой жизни. С этого момента кончалась ее жизнь под тенью отца, и начиналась новая жизнь. Ее собственная, которую будет определять ее собственный выбор. А она крепче, чем я ожидала…

Когда я меняла совсем мокрую от слез рубашку на сухую, то увидела серебристую искру над кроватью. Опять призраки? И не стучат? Я развернулась, но на постели сидел, обнимая колени, Ярослав. Выглядел он еще хуже, чем раньше.

— Ты что? Подглядываешь? Извращенец? Чего вылез из мечты?

— Мне плохо… Я чувствую себе… ужасно! — прошептал он едва слышно.

— Вот и хорошо! — фыркнула я. — Ты испоганил мне всю жизнь! И сдал меня инквизиторам!

— Я умираю… Мне страшно! — продолжил ныть Ярослав.

— Именно поэтому ты предал меня и продал весь мир этим уродам — судьям?

— Ты такая жестокая? — поднял на меня глаза Ярослав.

— А ты? — улыбнулась я в ответ. — У тебя были знания, которые могли помочь людям выжить, но ты испугался и предпочел помочь тем, кто их погубит! Ты так ненавидишь людей?

— Ты ничего не знаешь! — вспыхнули глаза Ярослава. Его что-то встревожило.

— Заткнись, хорошо? — разозлилась я. — Я знаю, знаю, знаю много… всяких… вещей! Но я предпочла бы много чего не знать! Но я их знаю, и именно поэтому я могу делать многие… вещи…

— Значит, сильнее тот, у кого есть знание?

— Знания без призвания и таланта тоже не много значат…

— Значит, главнее талант и призвание? — неужели он и впрямь пытается что-то понять?

— У тебя был дар, почему ты не узнавал этого тогда? И про смысл жизни и так далее…

— Слишком много боли, — отвернулся Ярослав. — Ты забрала мой дар, но боль осталась.

— Боль — это хорошо… Значит, у тебя есть чему еще болеть, — пожала я плечами. — А твой дар я не забирала. Мне чужого не надо. Я просто запечатала его.

— Запечатала… Ты запечатала мой дар, но не лишила меня знания… — Ярослав поднял голову. — Почему ты не спросишь меня?

— Мне от тебя ничего не надо. Я бы вообще не связалась с тобой, если бы не отец Григорий.

— Даже когда все узнала? Что это я все рассказал судьям и Хакиму?

— Даже тогда… Я стараюсь не вмешиваться в чужие судьбы.

— Но ты делаешь это постоянно! Почему ты не могла просто оставить меня в покое?

— А зачем ты не оставил в покое меня? Зачем рассказал обо мне? Чтобы себе цену набить? Ты так кичишься своим знанием, я-такой-сякой-ясновидящий?!…

— Замолчи! Я думал… меня убьют… — опустил голову Ярослав.

Трудный подросток. Слишком трудный и тяжелый. От этого парня я определенно начала уставать. Понятно, почему его никто не любил. Так как я еще хуже, то ясно почему никому не нравлюсь я. Я тяжелый человек. Тяжелей тяжелого.

— Твой дар мучил тебя и тревожил, не давал тебе спокойно жить. Ты видел только боль, страдания и смерть. Но в это же время в мире была радость, счастье и жизнь. Но ты их не видел. Не ощущал. А знаешь почему? Подобное притягивается подобным. Думай о боли и страданиях, и они придут к тебе… А если будешь думать о счастье, оно будет у тебя в сердце, даже если наступит очередной конец света. И когда придет конец и концу света, то ты сможешь построить свое счастье заново…

— Ты врешь! — вскочил Ярослав. — Это самая бредовая теория, которую я когда-либо слышал!

— Не хочешь верить, кто же против? Но внутри ты знаешь, что в моих словах что-то есть, верно?

— Тогда, что в сердце у тебя? Впереди тебя ожидает настоящий ад, муки, страдания и… — тут Ярик усмехнулся, — смерть! Попробуй тогда поулыбаться и почитать свои лицемерные наставления! Скоро ты встретишься с самым страшным своим…

Я зажала ему рот рукой. Он был так слаб, что даже не сопротивлялся. Рядом вынырнул Гарма-Джарга, но я прогнала его кивком головы. Прилипала обиженно исчез, но мне было не до того. Я отпустила призрак Ярослава, и он тихонько замер, испуганно глядя на меня. Он меня действительно боялся! Как… неприятно… Одно дело, когда тебя боятся демоны, совсем другое — когда дети… Даже такие противные! Ладно, сам виноват… Нечего меня злить…