Некроманты, алхимики и все остальные - Яна Алексеева

Я схватилась за стену, старательно отгоняя тошноту. Магистр, не отрываясь от процесса переливания силы, чуть скосил глаза, спросил неслышно одними губами:

– Перемещение? Кивнула, сцепив руки за спиной. Остался только вектор. Куда? Куда подальше… А вытяну ли? Должна! И решительно вкладываю ориентиры.

Некромант указал на один из уколов рунного рисунка, тот, что был обозначен огнем:

– Туда, – расфокусированный взгляд переместился на пол, – активируешь прикасанием и каплей личной силы. И назад, в пентаграмму. Поняла.

Я снова кивнула, обежала мага, стараясь не задевать ни дрожащих камней, ни ослепительно пылающих рун. Вот он, Огонь, сияет в центре расписанного вязью треугольника.

Шагнув внутрь, я плеснула на рисунок чистой силы. Будто бы наполненные алой кровью жилы разбавило молоко. От моих ног побежала розовато-лиловая волна. Едва она добралась до некроманта, полыхнуло безупречно белое пламя. Я зажмурилась, пережидая, пока перед глазами пройдут разноцветные круги.

Стены явственно задрожали, добавив еще одну капли в магическую какофонию. Пол под ногами, кажется, завертелся.

Я выскочила из-за границ узора, заметила, как некромант, пошатываясь и едва переставляя ноги, идет к пентаграмме. Поднявшаяся пыль забивала глаза. Сквозь вздымающееся марево я не могла разглядеть ее цвета. Активирована? Да или нет?

Но он явно успеет раньше меня. Гад! Ярость придала сил, и я буквально перелетела через заваленный обломками зал, ловко уворачиваясь от сыплющихся сверху камней. Влетев в узор одновременно с магистром, вцепилась в его плечи. Обернувшись, тот стряхнул мою хватку, кивнул одобрительно и вытянул руки. С пальцев сорвалась пушистая искра, и, взрезая пространство, рванулась в центр зала. На миг зависла в бьющем вверх мертвенном сине-зеленом столбе силы, развернулась в сложный узор из тонких, переплетающихся канатов… И упала вниз, вливаясь в беснующуюся за рунной стеной магию.

Заметив, что под глазами у мага залегли чернущие тени, признак крайнего истощения, испугалась. Моих сил на перемещение может не хватить! А его? Учуяв мой страх, Мерль криво усмехнулся.

Но здание рушилось, магия Круга рвалась наружу, и некромант, намертво вцепившись в ворот моего камзола и едва при этом не придушив, рявкнул:

– Давай!

И я послушно, ни на миг не задумавшись, провалилась в водоворот перемещения, всеми силами потянувшись к берегу.

Голова взорвалась цветной, переливающейся черным и белым болью. Ориентиры, и без того не особо удачные, поплыли, перемещаясь куда-то в сторону… Краем сознания мне неожиданно удалось зацепиться за четкую, уверенную картинку, проступившую на алом полотне рвущей разум силы… Холод, мягкий зеленоватый свет, лучами протянувшийся на белых камнях… поймав новое направление, собрала в горсть ручейки энергии, текущие от рисунка и дернула.

Выворачивающий наизнанку рывок, полное бессилие подвешенного в пустоте тела, сильный удар и черное, но такое приятное беспамятство.

Мерль, некромант.

Не знаю, каким таким чудом, но мне удалось втиснуть в дурную голову светлой новые ориентиры, когда ее вектор куда-то поплыл. Наверное потому, что это были стандартные орденские ориентиры, а смещение шло к горам, к одной из тайных резиденций.

Ну и начавшие разрушаться, оседающие пылью стены вдохновили. Не иначе…

Лису, наверное, тоже. Выложилась девочка моя на славу. До сих пор в себя не пришла. И в ближайшие сутки и не придет. Потому как едва очнувшись на холодном полу, второе, что я сделал, так это наложил на нее магический сон, чтобы не мешалась. Сбросил остатки из бесполезных колец заодно. Первое – кратко возблагодарил демонов за то, что предупреждал Светлую об экономии силы. Ну не богам благодарность возносить, ведь где они? Неизвестно, ха. У нас в Темной империи, между прочим, Пятидневье божественной милости не отмечают. Не отмечали… Зачем? Настроение было отличное.

Жив, здоров и невредим, как в одной песенке поется, а что до магического истощения… Со мной это часто случалось. До первого встречного человека потреплю.

Через некоторое время, прекратив любоваться высокими сводчатыми потолками подвала, поднялся. Семилучевая Звезда прощально полыхнула и погасла, разбросав напоследок с десяток бледно-синих искр. Обойдя колонны… ну, цепляясь за них, перед кем рисоваться?… добрался до лестницы, поднялся по широким, застеленным тонким черным ковром ступеням.

Светлую я оставил лежать внизу, только со Звезды стащил. Хотя смешно было бы, если бы она пришла в себя в Круге Бездны. У них, светлых, одно мнение, раз Звезда семилучевая – значит, дорога во тьму. Ну, местами это самая что ни на есть правда, хотя в данном случае…

Коридор был увешан багровыми портьерами, в дверные проемы, скрытые ими, а также ниши, уставленные закостенелыми, обернутыми в тонкую темную ткань фигурами, я не заходил, поднялся на второй этаж, в светлые, отделанные березой помещения. Около центральной лестницы располагался рабочий кабинет, куда стягивались нити защитных заклятий.

Я прекрасно ориентируюсь здесь, а знаете почему? Потому, что все загородные, тайные и открытые резиденции ордена спланированы одинаково. Идиотизм, конечно, но не мне же архитектурным планированием было заниматься?

Выглянув в окно, оценил вид. Небо серое, дождит потихоньку, невдалеке горы, за высокой оградой полуголый лес. Ранее утро. Во дворе – пустота и тишина. Ни единой живой, впрочем, и неживой, души. Вот и отлично. Пара рун и натянутые по всему дому чары переплелись совсем по-другому, превратившись из простых защитных в интересный гибрид разрушающих, с временной задержкой.

Посетив кладовые, сменив одежду, аппетитно перекусив, а также реквизировав пару самых новых и мощных, теперь уже чисто темных, колец-амулетов, вернулся в кабинет и уселся за монументальный стол из коричного дерева. В единственном ящике лежала стопка чистого дорогого пергамента. Чернильница и перья в яшмовом приборе стояли ровно посреди столешницы. Готовое рабочее место, которым никто не пользовался. И не воспользуется более, об этом я позабочусь. Хм, займемся письмом?

Предположения, пожелания, предупреждения и так, бессодержательная болтовня. Сойдет.

Пришпилил записку к рубашке Лисы одной из зачарованных булавок, найденных на местном складе. Золотая, с сапфиром, под цвет глаз красавицы моей. Полюбовался на измурзанную в грязи женщину, трогательно посапывающую на камнях. Подложил ей под голову сумки, чтоб следующим утром шея не болела. И ушел.

А что, надо было подождать, пока проснется? Нужны мне ее истерики. К тому же она попытается исполнить все полученные от Коалиции указания. Зачем вводить в соблазн боевого транса огненного мага, превратившегося в Бездна знает что? Хм, интересно, кстати, что она сделает со своими работодателями, когда разозлится?