Overlord: Право на жизнь. Том 1 - Hydra Dominatus

в комнате. Вампирским зрением я видел, как их сердца просто замерли, перестав биться. Ужасом оказался скован их разум, сознание ещё не понимал что происходит, а мозг лихорадочно сигнализировал о наступлении смерти, запуская в кровь ещё больше адреналина и гормонов, которые не оказывали никакого эффекта.

— Почему всё так? Почему они смеются надо мной? А о тебе… — Шалтир обозлённой скривилась и глаза её сверкнули багровым гневом. — О тебе они отзываются как о… как о том, кем ты не можешь являться из-за собственной слабости и никчёмности по определению? Что за игру ты затеял? Владеешь каким-то мировым предметом, о котором не сказал Владыке? Говори, ещё ниже пасть в их глазах я всё равно не смогу, так хоть до правды докопаюсь.

— Шалтир… — покачав головой ответил я, горько усмехаясь. — Ты хоть понимаешь, что делаешь?

— Лучше ответь на вопрос.

— Я самого своего рождения играл в гонку со смертью. Играл по-дружески, без агрессии и обид, зная что она победит. И её объятия меня давно не пугают, они принимаются мной как закономерный итог любого пути, — ответил я, после чего коснулся пальцем копья и тут же порезавшись до кости: у меня не было даже шанса против такого оружия. — Как и пытками ты меня не испугаешь, ведь я познал не только адскую боль, но и муки, что страшнее страданий испытываемых при выжигании химией собственного иммунитета, когда нервная система сходит с ума, а организм остаётся просто беззащитен. Так чего ты думаешь добиться своими угрозами?

— Ты прав… — улыбнулась Шалтир, проводя копьём по моему лицу и разрезая мою щёку, мгновенно впитывая остриём всю мою кровь. — Всё это я поняла ещё давно. Ты не из тех, кого можно сломать таким образом… поэтому я привела её.

И была опрокинута одна из ширм, за которой доносились жуткие звуки, издаваемых веселящимися вампирскими принцессами. Среди изуродованных трупов, в которых копались вампирши, лежало и связанное по руками и ногам тело Лиры, которая была без сознания.

— Владыка ещё со мной не связался… значит ты ему не написал. Это хорошо, ведь в таком случае я её сразу убью. Как тебе такой расклад, Вильгельм? Всё ещё думаешь, что вести переговоры с позиции силы неправильно? Я честно пыталась научиться чему-то иному… но что-то не получилось. Тебя я в любом случае не трону, но её… Владыка конечно расстроится, но вряд ли сильнее, чем в день того сражения, когда ему пришлось убить меня.

Глава 39

Шалтир явно не шутила и на полном серьёзе планировала идти до конца. Как и её поведение было вполне логичным, с её точки зрения. Одинокая, злобная, стервозная, у неё буквально нет друзей, как терпят её другие с трудом. И она же не настолько глупая, чтобы этого не замечать. Так ещё и позор после поражения, которое поставило Назарик под угрозу. Она облажалась и Момонга дал ей возможность искупить вину тем способом, на который она по природе своей неспособна.

Переговоры и сдержанность… смешно. Скорее реки начнут течь в горы, чем эта невменяемая обучится сдержанности и уймёт суть, вложенную в неё создателем. Так ещё и в целом эмоциональная стабильность Шалтир оставляла желать лучшего. Доведённая до критической точки она была фактически загнана в угол.

Хотя стоит отдать ей должное, она действительно чему-то обучилась. Она столкнулась с проблемой в виде меня, не смогла решить ей в лоб, но догадалась взять заложника. Это действительно умно, как и среди этого безумия скрывался холодны расчёт. Даже если Шалтир убьёт Лиру, то что сделает ей Момонга? Казнит? Нет, конечно же нет, она единственное, что напоминает ему о его друге.

Момонга посочувствует мне, извинится, попробует откупиться, в лучшем случае на время запрёт Шалтир в Назарике, а потом… потом и его рассудок начнёт рушиться, ведь от полной палитры эмоций он отрезан. Пока что он ещё руководствуется здравым смыслом и оглядывает на воспоминание о своём былом я. Но это пока что…

— Ответ, Вильгельм, мне нужен твой ответ, — произнесла Шалтир, сверля меня взглядом.

Вариантов развития этих событий было множество, как и заведомо верного варианта никто знать не мог. Однако просчитав всё я выбрал наиболее правильный сценарий исходя из своих знаний и опираясь на то, что Шалтир психическая больная тварь. Любая эмоция на моём лице — автоматический проигрыш. Любая попытка идти в конфронтацию — тоже проигрыш.

Как и брать на слабо Шалтир не имело смысла, ведь её создал действительно тот, кто был во многом похож на меня. И я смел считать, что знаю как она поступит в таком случае. Поэтому оставалось только одно.

— Поступай как считаешь нужным, — спокойно с абсолютно каменным лицом ответил я, отвернувшись от Шалтир и пройдя мимо вампирской принцессы, которая не стала мне мешать.

Затем я всё также спокойным шагом покинул её покои и отправился в свои. Мандраж у меня был нехилый. Смерть меня не пугала, но этот безумный взгляд… он действительно внушал мне страх. Я просто не понимал чего ждать от Шалтир, не мог предсказать её следующих действий — всё это создавало неопределённость, где я запугивал сам себя, придумывая один ужасный сценарий за другим.

— Зараза… — ругнулся я, срывая с комода графин с алкоголем и плюхаясь в кресло.

— Что случилось? — удивлённо спросил Глум, что уселся на диване и окружил себя стопками с бумагами. — На вас лица нет.

— Шалтир что-то выкинула? — с опаской спросила Люпус, которая сопровождала Глума и до сих пор отвечала за мою охрану.

— Она взяла в заложники Лиру и угрожала мне её убийством.

— Что⁈ — тут же Люпус вскочила и взгляд её мгновенно изменился. — Владыка Аинз будет в ярости, если узнает…

Люпус волновала вовсе не жизнь Лиры, как и не моё отношение к подобному. Её волновал лишь приказ Аинза. Но была ли искренность в её эмоциях? Подозрительно глядя на её обманчиво простое лицо, я думал о том, а не хитрый ли это план Момонги? Или может Демиурга? Проверить меня и отследить мою реакцию? Возможно нанести ответный болезненный удар, чтобы вывести из игры?

Я пока что не считал, что Момонга лично докатился до такого, ведь личный контакт мы с ним поддерживали и он… он ещё вменяем. Но Демиург… Демиург как и полагает главе тайной канцелярии делает всё на