Трон тени - Джанго Векслер

глядя на двери донжона, не могла не признать его правоту. Узкий проход, заранее подготовленные позиции, полная невозможность обойти защитников с фланга. Наступающим сказочно повезет, если их потери составят хотя бы десять к одному.

Капитан послал меня к вам, потому что надеется избежать кровопролития. Он понимает, что все мы, в конце концов, ворданаи, и точно так же, как вы, не жаждет начинать бойню. — Гифорт огляделся. — В особенности он просил меня поговорить с вашей предводительницей по прозванию Чокнутая Джейн. Она здесь?

— Не понимаю, зачем… — начал Педдок, но Джейн прервала его на полуслове, решительно выступив из толпы подруг и подопечных. Абби следовала за ней по пятам.

— Это я, — сказала Джейн так громко, чтобы ее расслышали во всех уголках двора. — И Абби говорит, что вам можно доверять.

— Рад, что она так считает, — отозвался Гифорт, и в тоне его промелькнуло непонятное веселье.

— Так какие условия предлагает ваш капитан?

Во внутреннем дворе стало тихо: все, как один, напрягли слух, чтобы расслышать ответ. И в этот миг сверху, издалека, донесся крик, настолько слабый, что больше походил на шепот:

— …Джейн… здесь…

Гифорт заговорил, но Винтер уже не слушала. Быть может, кто–то еще и различил этот предостерегающий крик, однако все, кроме нее, смотрели только на Джейн и вице–капитана. Винтер глянула вверх, на парапет донжона, и там…

— Джейн! — пронзительно, что есть силы выкрикнула она. Толпа разом обернулась к ней.

Приглушенный расстоянием треск выстрела в заполненном людьми дворе прозвучал как едва слышный хлопок. Винтер, однако, ожидала его услышать, и в ее сознании этот далекий звук отдался грохотом пушечного залпа. Посреди двора кто–то упал. Винтер больше не могла разглядеть ни Джейн, ни Абби — девушки из коммуны плотно сомкнулись вокруг них, в то время как все прочие разом отхлынули к стенам. Тут и там над толпой взвились пронзительные крики.

— Вот он! Стреляй!

Зычный рев Ореха без труда взвился над невнятно гудящей толпой. Кожаны еще в Доках прихватили с собой несколько мушкетов и карабинов и вдобавок разжились кое–каким оружием, когда заняли внутренний двор. Джейн расставила всех, кто хоть как–то умел обращаться со стрелковым оружием, на внешней стене — следить и за башнями, и за наружной дорогой к крепости. Теперь эти стрелки дали нестройный залп по парапету донжона. Дистанция была слишком велика для мушкета — почти сто ярдов, да еще в надвигающихся сумерках, — но грохот и вспышки выстрелов произвели должное впечатление на тех, кто затаился наверху башни. Темные фигуры засуетились, спеша в укрытие.

Винтер спрыгнула с груды ящиков, в последнюю секунду извернулась, чтобы не столкнуться с бежавшим со всех ног студентом, и неудачно приземлилась, подвернув лодыжку. Ногу пронзила жгучая боль, но она, стиснув зубы, выпрямилась и бегом, насколько хватало сил, бросилась к середине двора. Позади воодушевленно, но бестолково палили мушкеты, заглушая испуганные крики людей. Кожаны тесно сгрудились посреди двора, своими телами прикрывая Джейн от неведомого стрелка.

«Восемьдесят ярдов, не меньше, — лихорадочно твердила себе Винтер, — да еще в темноте. Он промахнулся, наверняка промахнулся. Даже с первоклассной винтовкой — слишком далеко… и Джейн все время двигалась… не может быть, чтобы она… чтобы ее…»

Она врезалась в толпу, расталкивая не ожидавших такого напора девушек. И рявкнула властным голосом, хорошо знакомым любому солдату седьмой роты:

— С дороги, мать вашу! Живо!

Перед ней расступились. На земле неподвижно лежали двое, и сердце Винтер страшно екнуло при виде крови. Кровь была повсюду — темные брызги и огромная лужа, растекшаяся по земле.

Джейн лежала ничком, поверх другой девушки. Лицо ее было густо измазано темной кровью.

— Джейн!

Винтер упала на колени, схватила ее за плечо, рванула вверх, содрогаясь от ужаса и твердя бессмысленную молитву. «Боже, господи, умоляю, только не она, только…»

— Помоги ей.

Голос Джейн едва пробился сквозь бешеный грохот пульса в висках Винтер.

Ты цела? — Она бесцеремонно перекатила подругу на спину. Кровь, повсюду кровь… но ран, кажется, не видно. — Джейн! Ты меня слышишь?

— Слышу. — Джейн выплюнула комок кровавой слюны. — Да цела я, черт возьми, цела! Помоги ей.

Винтер впервые за все время глянула на другую девушку. Мин лежала навзничь, откинув руку и прижав другую к животу. Пуля навылет пробила шею, вырвав изрядный кусок плоти. Мин еще дышала, часто и неглубоко, но пробитое горло при каждом вздохе пузырилось свежей кровью. Глаза ее были широко раскрыты.

Для Винтер стало очевидно, что ей уже ничем нельзя помочь. Она повернулась к Джейн, которая пыталась сесть.

— Помоги ей, — с мольбой повторила Джейн. — Она истекает кровью. Винтер…

— Лежи смирно. — Винтер схватила ее за плечи, придавила к земле. — Не двигайся.

— Она оттолкнула меня, — пробормотала Джейн. — Когда услышала твой крик.

Мин издала клокочущий звук, судорожно скребя землю. И наконец, благодарение господу, стихла.

— Она… — Джейн не могла видеть Мин, но взгляд ее не отрывался от лица Винтер.

— Мертва, — сказала Винтер. — Надо вывести тебя отсюда. Они могут повторить попытку.

— Абби, — проговорила Джейн. — Где она?

— Я здесь.

Абби опустилась на колени рядом, сжала руку Джейн. Винтер взялась за другую руку, и вдвоем они подняли ее на ноги. Тотчас Кожаны вновь живым щитом сомкнулись вокруг них. Винтер глянула вверх, на парапет донжона. Стрелки Ореха до сих пор вели огонь, но на парапете не было заметно ни души.

Джейн, выпрямившись, смотрела на мертвую Мин. Рука ее, липкая от крови, с силой стиснула плечо Винтер.

— Готовьте таран, — очень тихо сказала она.

— Если мы ворвемся туда, — торопливо, едва слышно проговорила Винтер, — погибнут другие люди, много людей. Может быть, все–таки попытаться…

Голос Джейн взвился до крика, тотчас облетевшего весь двор:

— Готовьте чертов таран!

Сотни глаз впились в ее залитое кровью лицо, и из сотен глоток вырвался неистовый рев. Толпа в едином порыве хлынула вперед.

Глава тринадцатая

Маркус

Дом занялся снаружи. Огонь, перекинувшись со старых, сухих, точно трут, бревен конюшни, охватил входную дверь, разбежался по стенам и взлетел на крышу. С гулким уханьем полыхнул мягкий ковер в прихожей, и тюлевые занавески, которые так любила мама, всплеснулись, объятые пламенем, словно клочья невесомой паутины.

Маркус знал, что спит и видит сон, но это ничего не меняло. Он шагнул в обугленную дыру на месте входной двери и пересек прихожую. Огонь