Игра на чужом поле. 30 лет во главе разведки - Маркус Вольф

Как вождь повстанцев в Южном Судане, Штайнер представлял интерес для Британской секретной службы и для ЦРУ. Прежний британский атташе Беверин Барнард снабдил его картами и радиопередатчиками. Через британскую разведку Штайнер вышел на контакт с неким мистером Норманом из ЦРУ, который передал его дальше мистеру Престону — видимо, “легальному” резиденту в посольстве США в Кампале (Уганда), организовавшему снабжение Штайнера оружием. ЦРУ надеялось на переворот, в ходе которого, по его мнению, можно было свергнуть прокоммунистический режим в Судане. Официально Штайнер приехал под крышей Общества содействия Африке в качестве “уполномоченного по гуманитарной помощи в Судане”. Само собой разумеется, гуманитарная помощь в действительности заключалась в том, что Штайнер сколачивал и вооружал банды мятежников, действия которых были направлены не против армии и полиции, а заключались главным образом в террористических актах против гражданского населения страны.

То, что нам удалось обложить Штайнера и схватить его, отчасти является плодом наших усилий, а отчасти — внезапного изменения политической ситуации в Уганде, которая, уступая давлению Организации африканских государств, должна была сдать наемника. По просьбе суданского правительства в допросе Штайнера участвовали люди нашего министерства госбезопасности, и он пошел с ними на контакт. Для него явно было большим облегчением иметь дело с земляками, хотя они и прибыли сюда из “не настоящей” Германии; он доверял им больше, чем местным представителям власти. К тому же наши дотошные сыщики добыли фотоальбом со свадебными фотографиями и передали привет от знакомых и родственников, чтобы облегчить себе доступ к нему. И в целом состоялся настолько обстоятельный разговор, что мы постепенно получили полную картину взаимодействия различных групп интересов, организаций и секретных служб и их подрывной деятельности в странах “третьего мира”.

Несомненно, что в Судане Штайнеру грозила смертная казнь, однако, когда наши люди вмешались, чтобы предотвратить ее, с западногерманской стороны потянули за совсем другие ниточки. Ганс-Юрген Вишневски, эксперт по Ближнему Востоку тогдашнего правительства ФРГ — Бен Виш, добился того, что Рольф Штайнер был перемещен в Федеративную республику.

Дело Штайнера в Судане отчетливо дало понять границы влияния на страны “третьего мира”. Экономические и военно-политические интересы в действиях великих держав в разных странах играли несомненно первенствующую роль, однако логика холодной войны придавала все большее значение конфронтации великих держав. Поскольку США по-прежнему считали, что по всему миру бродит призрак надвигающегося коммунизма, они почти всегда вынуждены были делать ставку на “фальшивую сторону”, на угнетателей и диктаторов. Федеративная республика и ее секретная служба действовали более осторожно, но все-таки, как правило, в полном согласии с США и их партнерами.

Наверняка западным службам было труднее скрывать от общественности долгое время свои тайные операции, в то время как в странах “реального социализма” не было ни парламентского контроля, и без того очень скромного, который существовал в США или в ФРГ, ни каких-либо СМИ, которые лишь в погоне за сенсацией давали сообщения о подобных акциях. Впрочем, ГДР только в последнее десятилетие своего существования выдвинулась как поставщик оружия; поставки регулировались правительственными соглашениями, которые осуществлялись или через армию, или через какую-нибудь принадлежащую правительству внешнеторговую фирму.

Опыт нашей деятельности в Африке свидетельствует, что политики государств, обретших независимость, или лидеры национально-освободительных движений в конечном счете последовательно преследовали свои цели, и это были четко выраженные африканские цели, независимо от того, кем считали себя их проводники — приверженцами марксистских идей, собственных моделей африканского социализма или модели западного общества. Некоторые из них просто виртуозно играли на противоречиях интересов великих держав и извлекали при этом выгоду для себя, что происходило, впрочем, и в сфере сотрудничества с секретными службами.

Исключительно трудно было создать аппарат безопасности в Южном Йемене. С такой просьбой к нам обратилось революционное правительство этой страны. В наших решениях мы руководствовались международно-стратегическим положением Адена. В отличие от многих стран Ближнего Востока, в Адене нас принимали с распростертыми объятиями. Страна ввязалась в ожесточенную войну разведок с Северным Йеменом, за которым стояла Саудовская Аравия. Поскольку мои люди были как раз из разделенной страны, две части которой вели войну разведок, в Адене полагали, что мы наилучшим образом поймем их проблемы.

Как только Ангола в конце 1975 года получила независимость, сразу же возникло соперничество между освободительными организациями МПЛА под руководством Агостиньо Него, УНИТА во главе с Жонасом Савимби и ФНЛА, которой руководил Холден Роберто. Народное движение Нето было промарксистским, УНИТА и ФНЛА занимали прозападные позиции. Таким образом, вполне естественно, что МПЛА, пришедшая к власти, искала поддержки у Кубы, СССР и ГДР, в то время как США через столицу Заира Киншасу поддерживали ФНЛА деньгами и оружием, разжигая гражданскую войну. Вопрос о том, не была бы борьба за политическую независимость Анголы без вмешательства извне менее кровавой, в первую очередь должен быть направлен в адрес США. По прошествии времени я могу также считать, что скромный вклад моей разведки был безупречным.

В Мозамбике мы совместно с кубинскими и советскими советниками поддерживали правительственную партию ФРЕЛИМО против мятежников РЕНАМО, которые финансировались режимами апартеида Родезии и Южной Африки. В течение шести лет министерство госбезопасности инвестировало значительные средства в создание и оснащение службы безопасности, однако узел гражданской войны развязать было невозможно. Борьба за власть внутри правительства Мозамбика так же снижала эффективность нашей поддержки, как и отсутствие единства между КГБ и военными в вопросе ослабления конфликта, и поэтому мы в итоге ограничились поставками технических вспомогательных приборов и апробированного оружия Национальной народной армии.

Тем не менее мы часто задавались вопросом, действительно ли наша помощь шла на пользу правой стороне. Например, в Эфиопии наша страна действовала особенно активно. Все мои возражения против дополнительной нагрузки на мою службу были бесплодны: было политическое решение, которое следовало пожеланиям кубинских и советских союзников.