Самая полная энциклопедия психотерапевта. Клиническая психология - Старшенбаум Геннадий Владимирович

В хронической стадии человек уходит в работу, становится одержим поверхностными интересами. У него отмечаются нарушения мышления, упадок духа, неприязнь к «нормальным» людям, безотчетные страхи, неспособность приступить к делу, полная фиксация на партнере. Нарастают гнев и возмущение по поводу несдержанных обещаний и невыполненных решений. Усиливается жестокость по отношению к партнеру. Возникает чувство, что все способы овладеть ситуацией исчерпаны. На пике отчаяния возможны угрозы или попытки самоубийства.

Демонстративный тип реакции. Характерна манипулятивная позиция пациента в конфликте, когда он легко переходит от самообвинений к упрекам, от истерик к мольбам и обещаниям, от унизительных сцен ревности к сексуальной близости, от угроз в адрес партнера к суицидному шантажу. Пациент обманывает себя с помощью любовного опьянения, идеализирует партнера, испытывает ощущение экстатического слияния с ним. Это переживается как верх блаженства, истинное счастье. Однако попытки ослабить душевную боль с помощью сексуальных эксцессов лишь сыплют соль на незаживающую рану. Затем цикл повторяется с тем же исходом.

Суицидное поведение призвано доказать партнеру силу чувств, готовность рисковать своей жизнью ради восстановления отношений, а также вызвать у партнера чувство вины и таким образом добиться улучшения его отношения. В качестве антисуицидных факторов служат нежелание причинять себе серьезный ущерб, эстетический критерий – представление о непривлекательности трупа, вера в неиспользованные жизненные возможности – главным образом, по привлечению внимания партнера.

Пациент обычно высказывает многочисленные обиды на партнера, доказывает, что лишь суицидная попытка могла положительно повлиять на его отношение, но, поскольку оно и после этого не улучшилось или даже ухудшилось, теперь вся надежда – на вмешательство специалиста. Он ожидает, что психотерапевт силой своего авторитета, своим профессиональным искусством заставит партнера пойти навстречу желаниям пациента. Или научит лучше манипулировать партнером.

Оппозиционный тип реакции наблюдается чаще у нарциссических личностей. Для пациентов характерна эгоцентрическая позиция личности в конфликте, выраженная агрессивность в сочетании с высокой степенью социализации, прямолинейность, напряженность и тугоподвижность аффекта, низкая способность к его вытеснению. Характерны также высокая напряженность потребностей, невыносливость к отказам, тенденция к импульсивности в состоянии психологической напряженности.

В ситуации любовного конфликта у пациентов наблюдается агрессивно-оборонительное поведение, направленное либо на партнера, либо на соперника. В основе подобного поведения, по-видимому, лежит резервное включение примитивных аффективных механизмов, обеспечивающих сохранность пары путем «укрощения» любовного партнера или изгнания конкурента. Пациенты занимают активную позицию в конфликте, требуют от партнера больше внимания к себе, обвиняют его в недостатке тепла, эгоизме, распутстве, угрожают различными санкциями. Они всячески контролируют поведение партнера: читают его личные записи и переписку, подслушивают разговоры, в том числе по телефону, выслеживают, пытаются оказать влияние через других лиц, в том числе официальных (во время пребывания в стационаре – через врача).

В настроении преобладают переживания гнева, обиды: на партнера, соперника, которого реально или предполагаемо предпочитает партнер, на других лиц из ближайшего окружения, попадающих «под горячую руку». В ряде случаев можно наблюдать генерализацию оппозиционной установки: «Мир несправедлив, уничтожить его невозможно, но и жить в нем нельзя, остается уничтожить жизнь в себе».

На высоте аффекта у пациентов возникают гетероагрессивные проявления. Они признаются, что желают обидчику смерти, временами готовы «задушить его своими руками», видят в своих фантазиях сцены мучительной смерти объекта фиксации. Пациенты часто реализуют свои гетероагрессивные тенденции: пытаются избить партнера, рвут его одежду, фотографии, уничтожают его личные вещи. В ряде случаев гетероагрессия проявляется не столь определенно, и тогда в сновидениях фигурируют драки, погони, различные акты разрушения.

Агрессивный аффект легко разряжается и на собственную личность пациента, который склонен упрекать себя в невозможности справиться с кризисом, а также во вспыльчивости, конфликтности, утрате родительских чувств, мизантропии. Аутоагрессивные переживания довольно часто завершаются суицидной попыткой, причем преобладают способы, сопряженные с самоповреждениями и болью: глубокие самопорезы вен, проникающие ножевые и огнестрельные ранения, самоотравления прижигающими веществами и бытовым газом, самоповешение, попытки совершить ДТП или попасть под машину или поезд. В роли антисуицидного фактора нередко выступает желание «выжить назло» обидчику, чтобы навязать ему свою волю или добиться его любви, а затем мстительно его отвергнуть.

Навязчивый тип реакции наблюдается у педантичных личностей и личностей с чертами паранойяльности, которых объединяет нормативность, тугоподвижность аффекта, выраженная тенденция к лидерству или опеке, склонность подолгу переживать в себе психотравмирующие события. У пациентов обычно выражена тенденция к формированию сверхценных образований, склонность к систематизации доказательств, стремление настоять на своем мнении.

Свои переживания пациенты раскрывают неохотно. Заявляют, что утратили доверие к людям, не верят больше в добро, любовь, справедливость. Обосновывают негативным представлением о человеческой природе свое решение стать эгоистичнее, жестче, мстительнее, просят помочь им в соответствующей работе над собой средствами психотерапии. Нередко наблюдается тенденция к смене ведущей жизненной сферы с семейно-личной на профессионально-престижную с целью получения власти над людьми.

Пациент считает, что партнер жаждет его смерти, специально доводит до самоубийства или до «психушки». Жалуется на навязчивые мысли, воспоминания, фантазии, повторяющиеся сновидения, отражающие кризисную ситуацию. Подобные переживания аффективно окрашены в мрачные тона, сопровождаются тревогой по поводу невозможности самостоятельно прекратить эти чрезвычайно мучительные состояния.

Характерны эпизоды навязчивого сексуального влечения к партнеру. В это время пациент настаивает на многочисленных половых актах, а когда партнер пытается уклониться от близости, расценивает его поведение как явное доказательство неверности.

Идеи ревности, однако, носят отрывочный, несистематизированный характер и чередуются с периодами критического отношения к ним. Пациенты склонны также навязчиво упрекать себя, доходя в этом, по их собственным словам, до «самоедства». Содержанием подобных переживаний может быть недовольство своей чрезмерной заботой о партнере, которая якобы испортила его. Пациенты упрекают себя в излишней наивности, доверчивости, альтруизме. Суицидный риск невысок и обычно ограничивается суицидными мыслями.

Тревожный тип реакции наблюдается, как правило, у тревожных, избегающих личностей. В клинической картине преобладает страх расставания с объектом привязанности, одиночества, ненужности, собственной сексуальной и личностной непривлекательности, невозможности разрешить своими силами социальные проблемы, возникающие при потере партнера.

Характерно, что тревожные переживания усиливаются при затрагивании темы взаимоотношений пациента с объектом привязанности, ослабляются при отвлечении пациента от упомянутой темы и могут на короткое время смениться даже некоторой эйфорией при появлении надежды на восстановление прерванных отношений.

Однако вскоре к пациенту возвращается тревога, и тогда восстановление отношений снова представляется ему невозможным или нежелательным, вредным и опасным для него. Максимальная выраженность тревоги наблюдается при таком повороте событий, когда вероятность расставания нарастает, а также при требованиях расстаться с объектом, предъявляемых к пациенту окружающими (в том числе неопытным психотерапевтом) или самим пациентом.