Чётки - Голиб Саидов

– Но ведь, мы согласовали с тобой подачу салатов! – удивляюсь я.

– К чёрту, «подачу»! – прервёт меня начальник. – Это наш человек, понимаешь?! Ему надо крупно порезать… он так любит. И – побольше зелени!

– Понятно… – хрипло выдавлю, едва сдерживая себя. – А как мне посчитать мясо? Как эскалоп или – лангет?

– Считай, как хочешь, потом разберёмся…

Через месяц, когда наступит «потом», мои хозяева станут почёсывать свои затылки, подсчитывая свои немалые убытки и искоса поглядывая на меня. Я же, уподобившись известному герою Г. Вицина из «Операции Ы» («Чей туфля?!»), преспокойненько буду пить лимонад и напевать под нос песенку, разбирая только что привезённые продукты.

Пройдёт ещё немного времени, прежде чем я окончательно смогу убедиться в том, что первоначальные мои подозрения это не мираж, а – реальный диагноз. Худощавый флегматичный Исмаил, никогда не выпускающий из рук кальяна, поняв вскоре всю бесперспективность их усилий, окончательно забьёт на всё и вся, забившись в свой уголок и обволакивая себя густым облаком дыма. Я его прекрасно понимал: это был единственный способ, отвлечься и забыть на время холодную суровую Россию, с её идиотскими законами, переносясь в свою родную милую Палестину, где всё знакомо, понятно, а главное – тепло. И лишь, неугомонный Валид, продолжал носиться, как колобок, по всему кафе, изобретая очередные новые идеи, которые с успешным треском всякий раз рушились, столкнувшись о жестокую российскую реальность. И несмотря на то, что «восточной хитрости» в нём заметно поубавилось, тем не менее, остатки гордого и непокорного восточного темперамента, всё же, давали о себе ещё знать.

– Приготовь срочно овощной салат! – услышу я знакомый голос, из чего заключу, что в наше заведение пожаловал очередной «наш» человек. – Да, и прожарь хорошенько нормальный кусок мяса… Только не вздумай пересушить!

Порезав овощи крупно, я примусь было за «мясо», как вновь получу нагоняй:

– Зачем ты положил в салат болгарский перец?! – схватившись за голову, завопит как недорезанный ишак мой восточный повелитель. – Он терпеть не может эту гадость!

– Прости, но в прошлый раз, ты сам настоял на том, чтобы этой «гадости» было как можно больше? – пытаясь сохранить спокойствие и хладнокровие, напомню я Валиду, которого про себя окрещу «ливанским кедром».

– Э-э… – по привычке, раздражённо скривит свои губы араб и назидательно пояснит. – В прошлый раз был совсем другой наш знакомый. А этот – другой! Понимаешь?!

– Резонно… – вынужден буду согласиться я и, бросив на сковороду внушительный кусок говядины, мысленно обращусь не только к Аллаху, но и ко всем мировым богам.

И – как это ни странно – через несколько минут, боги меня услышат.

– Нет, это не то… – глянув на приготовленный стейк, сморщится мой шеф. – Ты уверен, что ему понравится?

– Послушай, ты хотел получить хорошо прожаренное мясо, но не пересушенное. – терпеливо попытаюсь я объясниться. – Существует, по крайней мере, пять степеней прожарки стейка. Судя по тому, что ты мне заказал, это более всего соответствует «well done», то есть, абсолютно прожаренное мясо, почти без сока…

– Я не знаю, что такое «well done», но чувствую, что не тот колор! – затопает своими коротенькими ножками Валид и, неожиданно перейдя на шёпот, пояснит. – Понимаешь: это НАШ человек!

Похоже, это было кульминацией, потому, что в следующую секунду, вспомнив почему-то другой мой любимый фильм замечательного режиссёра Г. Данелия – «Мимино» – я вдруг окончательно расслабившись, простодушно выдам:

– Тогда сам подбирай колор! – и сняв фартук, подытожу – И жарь так, как тебе вздумается! А меня здесь – нету!

И ни слова более не говоря, с облегчением покину своё очередное место работы, дав себе слово – никогда более в жизни, не иметь дело со своими ближневосточными соплеменниками.

Бусинка восемьдесят вторая – Издержки демократии (Почти по Зощенко)

Худ. А. Герасимов. Картина, известная в народе как «Два вождя после дождя»

Нет, братцы: что ни говори, а жить мы стали лучше. Несомненно, лучше.

Хотя и попадаются, конечно же, иногда отдельные несознательные типы, которые наговаривают на нынешнюю власть и с ностальгией вспоминают советские времена: мол, и продукты были качеством получше, и зарплаты хватало на нормальную человеческую жизнь, и цены, мол, не росли как на дрожжах, и так далее… Ну, что о них говорить: не стОит, одним словом.

Соскучились, видать, по старым временам: никак им про колбасу не забыть, за два двадцать. А про то, что никакой свободы выражения, никакой демократии не было, они уже подзабыли.

Помните: попробуй, – опоздай на работу хотя бы на пять минут! – сразу же пропесочат, а то и схлопочешь строгий выговор по партийной линии. А чтобы – не выйти на работу – так за это специальная статья была предусмотрена в Гражданском кодексе – «За тунеядство», называлась. Забыли, небось?

А сейчас? Никаких тебе лозунгов, соцсоревнований и передовиков производства. Сейчас у любого гражданина есть выбор: хочешь – работай, не хочешь – не работай! И никто тебя не спросит, никому до тебя дела нет. Твоё личное право. Демократия.

Конечно, быть безработным в наше время – хорошего мало: можно и «ноги протянуть». Зато у тебя появился шанс – стать предпринимателем, стать бизнесменом, миллионером, олигархом, наконец! А раньше?!

Разве, мы могли мечтать о таком времени ещё каких-то лет двадцать тому назад, когда пытались построить коммунизм? Чего уж, там: наивные, конечно, были. Верили во всякие, там, идеалы, постановления и съезды, делая вид, что не замечаем всего остального цивилизованного мира.

Ракеты, правда, были у нас неплохие, можно сказать, классные ракеты. И нацелены они были куда только возможно: и в космос, и на потенциального врага, и… на возможного друга. И жили мы изолированные от всего остального мира, ощетинившись, словно дикобраз этими самыми ракетами. Словом, боялись нас, косясь как на чумных, а потому и уважали. Хотя особого желания – пожить в нашей стране – у тамошнего населения, конечно, не возникало.

Это мы, наоборот, грозно клеймя их образ жизни на всяких партсобраниях и политинформациях, придя домой, тайно вздыхали об американской жвачке и джинсах, европейской помаде, духах и прочей дряни. И, чего уж там греха таить, завидовали ихнему рабочему и евонной жене. Совсем не подозревая, что «и на нашей улице – совсем скоро – будет праздник».

И вот он наступил!

Господи! Да рази ж, я знал, что буду так жить: свободно и вслух выражать свои мысли; не стоять больше в этих чёртовых очередях и брать не «по пол палки колбасы в руки», как раньше, а столько, сколько пожелаю. Неважно, что на большее, порой, и не хватает денег, зато свобода какая!