Жнецы ветра - Алексей Пехов

Он вновь взялся за дело. С шестой по счету схемой что-то начало получаться. В пальцах появилось знакомое тепло, мир перед глазами немного задрожал, как это всегда бывало, когда Кавалару удавалось взять свой Дар под контроль. Осторожно, словно охотник за диким медом, оказавшийся возле дупла с пчелами, затаив дыхание, он начал выстраивать плетение. Линию за линией, узел за узлом. Но когда, казалось, должен был получиться результат, «искра» мигнула и погасла, а все плетение развалилось.

Целитель с отчаяньем схватился за голову.

– Бывает и хуже. – Возле тополя стоял давешний Огонек, с интересом разглядывая Кавалара. – У меня тоже были некоторые… проблемы со всем этим. Ты неправильно черпаешь.

– Это я знаю, – буркнул молодой человек, не слишком обрадованный тем, что ему помешали.

– Позволишь дать тебе совет? – Мужчина вопросительно посмотрел на собеседника.

– Валяйте, – пожал плечами Целитель.

Незнакомец бросил на стол темно-зеленую сумку, взял лежащее тут же яблоко, откусил от него, задумчиво прожевал и внезапно спросил:

– Что является основой Дара?

– «Искра».

– Хм. Верно. Да не совсем, приятель. А если копнуть немного глубже?

– Источник.

– Правильно. Счастливые сады – для светлых, Бездна – для темных, и то и другое – для умных. – Он позволил себе легкую улыбку. – Так говорила моя наставница, да пребудет ее душа в лучших мирах, чем этот. Но классическая школа забывает еще об одном источнике, работающем с теми, что ты назвал только что, в очень слаженном контакте.

Кавалар нахмурился, не понимая.

– Дома, мой друг, – пояснил Огонек. – Ты, разумеется, их знаешь. Дом Боли, Дом Силы, Дом Любви.

– Вы что-то путаете, – стараясь не улыбаться, сказал Целитель. – Дома – всего лишь символы. Удобные обозначения для создания плетений. В некоторых из них используются комбинации, где упоминаются эти знаки. Но они не являются источниками…

– Это ты так думаешь. А древние, жившие еще на Западном континенте, считали ровным счетом наоборот. Просто никто из нас не привык к такому. И не умеет осознанно выбирать. Но, в первый раз касаясь искры, он «входит» в один из Домов. Точнее, его проекцию.

– Да? – Целитель не спешил спорить со странным Огоньком.

– Сдисцы чаще всего оказываются в Доме Боли. Мы – в Доме Силы.

– А Дом Любви?

– О. Здесь все непросто. Коснуться его может не каждый носитель Дара. Тут должна быть замешана любовь в полном смысле этого слова. Говорят, раньше некоторые счастливчики могли дотрагиваться до этого источника, и перед ними открывались воистину грандиозные перспективы. Вплоть до Перерождения. – У Огонька был неприятный сухой голос, но тон оставался дружелюбным.

– А можно оказаться сразу в двух Домах?

Кавалар и сам не знал, зачем продолжает говорить с незнакомцем. Такой абсурдной беседы у него не было ни разу в жизни.

– Можно. Если ты черпаешь из двух источников – Бездны и Счастливых садов.

– На такое никто не способен! – рассмеялся молодой человек.

– Кстати говоря, ты, конечно, знаешь, что являешься единственным мужчиной с даром Целителя со времен Раскола? – не став спорить, спросил Огонек и выбросил в кусты огрызок.

– А откуда это знаете вы?

– Прошерстил архивы.

– Кто вы? И почему заинтересовались мной? – нахмурился Кавалар.

Он проигнорировал вопрос:

– Все те, кто жил до Раскола и владел Даром, как у тебя, – использовали обе стороны «искры». Что же касается твоего плетения, то у тебя было три ошибки. Здесь, здесь и здесь.

Мужчина начертил в воздухе сложный рисунок, и молодой человек, прищурившись, тихо сказал:

– Ваша «искра» темна. Но вы не сдисец.

– Так я и думал, – усмехнулся незнакомец в ответ. – Ты не заорал, не бросился на меня и не побежал за подмогой. Из тебя выйдет толк.

– Раскол был давно. Вражда угасла. Я не испытываю ненависти к вам.

– Очень разумно с твоей стороны. Ты внимательный. Сейчас Ходящие редко могут понять чужой им источник.

– Чего вы от меня хотите?

– Малость. Попробуй использовать то плетение, что я тебе показал. С моими изменениями оно должно сработать даже при твоем светлом Даре.

Целитель вновь повернулся к тополю, представил узор, и «искра», к его удивлению, тут же ответила, потянулась к нему.

Спустя миг на ближайшей ветке начали распускаться большие пурпурные цветы.

– Действительно, полу… – Кавалар обернулся к незнакомцу.

Но того не было.

Хмурясь сильнее, чем прежде, юноша оглядел парк, вышел из беседки и даже не поленился дойти до фонтана, но человека не оказалось и там. Вернувшись назад, Целитель увидел, что темно-зеленая сумка Огонька все еще лежит на столе.

– Вот ротозей! – пробормотал Кавалар. – Где мне теперь его искать?!

Придется тащить чужие вещи с собой. Возможно, он встретит мужчину в городе или с одной из Ходящих. То, что парень владел темной «искрой», Целителя совершенно не смущало и не пугало. Он считал важным не способ, а результат.

Собирая со стола свои вещи, Кавалар нечаянно опрокинул сумку незнакомца, и оттуда выпала тонкая серо-желтая тетрадь. Не сумев преодолеть любопытства, он открыл первую страницу, исписанную мелким, аккуратным почерком. Скользнул по ней взглядом, зацепился за сложный узор и…

– И что? – раздраженно спросил я, когда пауза затянулась.

– Ничего, – ответила Проклятая, захлопывая книгу. – Это все.

– Как так – все?! – возмутился я.

История меня слишком захватила.

– Ты совсем не умеешь слушать? – рассердилась Тиф. – Я ясно сказала, что страницы вырваны и здесь не так много, как хотелось бы.

– Написана действительно глупость, – подала голос Рона.

– Ну конечно! – фыркнула Тиа. – Никак не можешь переварить историю о том, что обожаемый Ходящими Скульптор владел сразу двумя «искрами»? Поверь, так и было. И первый мятеж в Башне тоже был.

Рона не стала спорить:

– Из прочитанного тобой получается, что некто помог Скульптору стать Скульптором.

– А как, ты думаешь, мы стали Проклятыми?

Она наклонилась поближе и заговорила совсем тихо:

– Черкана нашла на стене комнаты Кавалара письмена. Там были плетения, с помощью которых мы пробудили новую «искру». Вполне возможно, что написанное было частью того, что находилось в оставленной Целителю тетради. Звезда Хары!

Она ошеломленно выпрямилась.

– Что?

– Бумаги Скульптора! То, о чем говорила Митифа! Кажется, теперь я знаю, как они выглядят! И, кажется, раньше они принадлежали кому-то другому.

– Осталась малость, – усмехнулся я, вставая. – Всего лишь найти их.

– Кем был тот Огонек? – спросила Рона.

– А я знаю? – возмутилась Проклятая. – Но голову даю на отсечение – этот парень был большим хитрецом. Остается лишь догадываться, какие цели он преследовал.