Ворон. Подлинная история лорда Северуса Тобиаса Снейп-Принц - Алексей Иванов

— Возвращаюсь, иду в комнату, ложусь, засыпаю, сплю до утра, — размеренно и монотонно проговорил я.

— Выпо… Подожди! — сбивчиво произнесла она.

Мама подошла ко мне и крепко обняла.

— Не вини себя, сынок. И прости свою никчемную мать. Я делаю то, что должна была сделать много лет тому назад во благо Рода Принц.

То, что все происходящее отнюдь не ночной кошмар стало мне понятно уже давно. Маг-исследователь в моей голове уже прикидывал: под воздействием какого заклинания я нахожусь. Какая-то разновидность империо? Нет, действие империо мне прекрасно знакомо. Ничего общего с моим теперешним состоянием. Тут что-то другое. Внушение и подчинение, а не прямой контроль. Ну почему! Почему я не потрудился изучить кодекс рода на предмет родовых ментальных техник воздействия! «Великий маг» Северус Снейп вновь сел в лужу!

На мгновение… всего лишь на мгновение мне удалось вернуть контроль над телом. Я схватил, вернее — просто вцепился пальцами в руку матери и с трудом прохрипел непослушными губами:

— Не-на-до!

— Ты возвращаешься домой, идешь в свою комнату, ложишься, засыпаешь и спишь до утра, — жестко приказала она, освобождая свою руку. — Повтори!

Я молчал, с мольбой смотря ей в глаза. Она подняла палочку и направила ее на меня. По телу прошла приятная теплая волна. На мгновение мне показалась, что в моей голове звучат слова колыбельной.

Twinkle, twinkle, little star,How I wonder what you are!Up above the world so high,Like a diamond in the sky!Twinkle, twinkle, little star,How I wonder what you are!

When the blazing sun is gone,When he nothing shines upon,Then you show your little light,Twinkle, twinkle, all the night.Twinkle, twinkle, little star,How I wonder what you are!

[11]

Помню, что ее мне мама пела в детстве. Мои мысли потекли медленно и плавно. Разум будто укутали в теплое одеяло, сотканное из умиротворения и покоя. Любое сопротивление, гасилось в зародыше. Песня подчиняла и покоряла.

— Ты возвращаешься домой, идешь в свою комнату, ложишься, засыпаешь и спишь до утра, — в третий раз прозвучал приказ матери.

— Возвращаюсь, иду в комнату, ложусь, засыпаю, сплю до утра, — смиренно повторил я, все еще прибывая в состоянии умиротворения и покоя.

— Выполняй!

Моет тело действовало само. Один миг и вот я уже в прихожей нашей квартиры в Паучьем тупике.

— Вернулся! — прокомментировал я, неуверенно направляясь к собственной комнате.

— Вошел! — возвестил я с порога.

— Лег! — бодро отрапортовал я потолку, залезая под одеяло прямо в грязных ботинках и одежде.

— Засы…

— НЕ СПАТЬ!!! — с этим диким ревом я постарался вернуть себе контроль над телом.

Спать! Спать! Спать! — продолжал монотонно биться в голове отданный приказ.

Все было словно в тумане. Я попытался встать с кровати, но запутался в одеяле и с грохотом рухнул на пол. Лоб обожгла вспышка боли. Как не странно, но это помогло. Голова гудела от удара, зато в ней сразу как-то прояснилось. Вновь вернулся потерянный было контроль над телом.

Конечно! Как же я мог это забыть. Сильная боль может запросто сорвать любую ментальную закладку!

Освободив ноги из пут одеяла, я поднялся на ноги и, пошатываясь, пошел к двери. Тело подчинялось как-то неуверенно. А давление на разум усиливалось с каждым шагом. «Лечь, ты должен лечь. Лечь и спать» — бился в голове приказ.

Я зашарил руками по поясу. Где же она? Нащупав дрожащими пальцами кожаный чехол, я заставил непослушные, дрожащие пальцы вытащить волшебную палочку.

«Лечь! Спать!» — набатом стучало в голове, оттесняя на задний план любые посторонние мысли.

Взмахнув палочкой, я направил ее на свою левую руку, и в ладонь ударила струя кипящей воды. Боль была жуткой, я прикусил губу, чтобы не закричать и лишь с шумом выпустил воздух из легких. Ладонь словно погрузили в раскаленную лаву. Выждав несколько мучительных секунд, я опустил палочку.

Какое-то время я просто стоял, рассматривая свою левую руку. Ладонь покраснела и распухла. Она стала походить на причудливую зимнюю перчатку. А болела так, что хотелось просто выть. Зато все ментальные закладки матери из головы просто выбило. Империо в этом плане гораздо эффективней. С помощью него человека можно заставить войти в огонь, и он останется там пока не сгорит, главное не снимать заклинание.

Наскоро наложив на руку слабые исцеляющие чары, я аппарировал назад.

Глава 20

Потери и приобретения

Заброшенный замок встретил меня снегопадом. Пронизывающий холодный ветер зло сек лицо колючим снегом, слепил глаза, танцевал и кружился в вихре, застилая все вокруг густой белой крупой. Кое-где уже намело настоящие сугробы, словно это не Британия, а какая-то Сибирь.

Едва заметенная снегом свежая цепочка следов, словно путевая нить, указывала мне нужное направление. Это было весьма кстати — в том состоянии полусна полуяви, в котором я пребывал только что, путь с матерью мне совершенно не запомнился. Полуостров же был не так и мал, а потому поиски наугад могли бы затянуться.

Проклятая земля все так же тянула из меня силы, но в этот раз именно это и придавало мне сил действовать. Поднявшись буквально на несколько ладоней над землей, я полетел по этой путеводной нити.

Следы вели к развалинам центральной башни, но оказавшись внутри этого сооружения я не нашел ничего кроме груды едва занесенного снегом мусора. На небольшом пятачке у входа было довольно сильно натоптано — видимо тут я получил последний ментальный приказ матери, но дальше следы обрывались.

Шаря взглядом по сторонам, я тихо выругался. О, Мерлин! Да куда же она могла подеваться! Кучи мусора из битых камней, да снег. Внезапно, мой взгляд зацепился за груду мусора у дальней стены. Она, в отличие от других, была довольно слабо запорошена снегом.

Разметав эту кучу хлама небрежным взмахом палочки, я обнаружил уходившие вниз ступени и бросился по ним в темноту. Идти пришлось довольно долго. Освещая дорогу Люмосом, я шаг за шагом углублялся в подземелье. Ступать приходилось крайне осторожно, местами древний ход частично обрушился, и под ногами то и дело попадались выпавшие из стен булыжники. К счастью ход был прямой, без каких-либо ответвлений, иначе поиски грозили бы затянуться.

Наконец, впереди показался какой-то свет. Но это был явно не выход — холодное яркое свечение больше походило на работу одного из многочисленных осветительных заклинаний наподобие того же люмоса.

Сердце радостно стукнуло, я услышал впереди голос матери. Успел. Подавив в себе порыв, тут же броситься вперед, я быстро, но осторожно двинулся к свету, стараясь как можно меньше шуметь.