Кровь как лимонад - Денис Воронин

Нет уж, увольте.

Пообещав вернуться завтра, она сбежала за два часа до конца рабочего дня, оставив девчонок из отдела в недоумении обсуждать ее увольнение.

Словно соскучившись по правильным поступкам, зашла в небольшое кафе и села у окна, разглядывая спешащих мимо людей. Официантка с внешностью ретро-кинозвезды, черничный чизкейк, негромкий чиллвейв вроде «Blackbird Blackbird», запах кофе, а не сигарет в воздухе. Кучерявый модник в клетчатой рубашке и с айпэдом через два столика от нее улыбнулся Насте. Она искренне вернула улыбку.

Выйдя из кафе, она неспеша побрела по набережной. Круглосуточный продуктовый магазин с такими грязными витринами, что за ними ничего не было видно. Подумалось, что в таком гастрономе могут торговать только просроченной молочкой и полуфабрикатами из поддельной говядины. Решетчатый забор с колоннами, за которым в глубине сада притих Молодежный театр.

Солнце к вечеру окончательно одолело облака и теперь победно дарило всем желающим свои вечерние лучи. Настя села на скамейке в углу сквера, названного именем Говорова — маршала, под командованием которого Ленинградский фронт прорвал блокаду вокруг истерзанного умирающего города. Вдруг вспомнила стихи, которые когда-то учила в школе к 9 мая: «Вместо супа — бурда из столярного клея, Вместо чая — заварка сосновой хвои, Это б все ничего, только руки немеют, Только ноги становятся вдруг не твои». Почувствовала, как заполыхали щеки и уши, когда она вдруг вспомнила того бездомного и собаку со слойкой возле «Сенной». Стыдно стало так, что она прикрыла глаза руками, как если бы сидела не одна. Захотелось вернуться в кафе и выпить весь алкоголь, что у них был. Странно. За слойку стыдно, а за то, что она берет с отца деньги за свое молчание, наплевав, что он убил или приказал убить девушку того хмурого растерянного парня по имени Марк — нет. Впрочем, она почти не сомневалась, что Марк еще достанет ее отца. Не зря он был похож на героев фильмов Оливье Маршаля, где брутальные персонажи скупо роняют слезы, оплакивая погибших коллег или родных, а потом, взяв в компанию дробовик, молчаливо вершат суровое правосудие.

Опавшие листья в сквере были собраны в кучи, но с деревьев сыпались новые. Какое-то время Настя сидела, ловя взглядом полет сухих листьев с ветвей тополей и слушая шум Московского проспекта. Достала телефон, набрала Жеку. «Абонент вне зоны действия сети», — сказал ей неживой женский голос.

— Ну и дура, — ответила ей Настя и стала ждать.

Она начала подмерзать, когда ей позвонил Влад.

— Я на месте, — сказал он.

— Да, я сейчас буду, через две минуты.

Настя встала со скамейки и зашагала в сторону, откуда пришла.

Малогабаритная квартира на колесах, серебристый «фольксваген туарег» Влада, сверкающий, будто только что с мойки, приткнулся в небольшом дворе перед крытым катком СКА. Мимо машины то и дело проходили мальчики младшего школьного возраста в сопровождении мам, которые катили за собой громоздкие сумки с хоккейной амуницией.

«Полтора метра занудства», как за глаза звали невысокого Влада в бухгалтерии, перегнулся через сиденье и открыл дверь подошедшей девушке.

— Добрый вечер, — сказала Настя, усаживаясь в «туарег».

— Добрый вечер, — поприветствовал ее Влад. — Я своего младшего приехал забрать с секции…

Следующие пять минут Настя вежливо слушала про успехи в секции и в школе младшего сына сорокалетнего Влада, про то, у какого тренера он занимается, про то, как тренер играл в советское время, будучи сам хоккеистом, про то, что НХЛ теперь не та, а КХЛ окончательно испортили зарплаты хоккеистов… «Все нормально, потерпи, скоро все кончится», — успокаивала себя Настя, вспоминая, как однажды на вопрос «Как дела?» Влад пустился в пространные объяснения, вспоминая имена бывших коллег, кому-то перезванивая, чтобы узнать, как назывался пансионат, куда они ездили отдыхать, и ровно через четверть часа закончив пытку где-то услышанной историей про друзей Михаила Боярского, которые на ферме в Италии изготавливают лимончеллу.

Все бы еще ничего, но сейчас в салоне играло «Русское радио», и выносить Насте мозг Владу помогала группа «Руки вверх!». Девушка потянула руку, чтобы убавить громкость, но дотошный Влад покачал головой и произнес:

— Оставь, пожалуйста. Я под них с женой раньше любил танцевать, когда…

И — новый пространный рассказ на пять минут. Настя начала терять терпение. Влад вдруг смешался, почувствовав ее настроение.

— Вот деньги! — неожиданно — у него всегда получалось делать это неожиданно — протянул он девушке объемный сверток.

Держа в руках завернутые в полиэтиленовый пакет из «Ароматного мира» пачки, Настя почувствовала себя наркоторговцем. Прикинула, сможет ли она спрятать сверток в сумку, чтобы донести его до банка.

— Пятитысячные, три пачки, — сказал Влад. — Как для себя собирал. Почти все свежие, аж хрустят. Одинаковые как на подбор.

Настя усмехнулась последней фразе, зная, как могут отличаться друг от друга купюры одного номинала — акцент на различных деталях в зависимости от года выпуска, разница до нескольких миллиметров в полях даже в банкнотах одной серии.

Может, такси вызвать? У нее была где-то визитка «Императорских карет» — они как раз в Центре работают. Безопаснее, чем с полутора миллионами за пазухой по улицам шастать. Или попросить Влада подбросить. Тут недалеко, наверняка, не откажет.

«Руки вверх!» по радио, наконец, кончились.

— Русская служба новостей!..

Держа сверток в руках, Настя рассеяно смотрела, как сзади «туарега» притормозил, пропуская еще одну маму с еще одним будущим хоккеистом, крепкого вида мужик в черной куртке из кожзама и черной шапке. Он стоял вполоборота к машине, и его лица Настя не видела. «Вызову такси», — решила она.

Потянулась за телефоном.

Влад смотрел в боковое зеркало.

— Вон, сына идет, — произнес он и открыл дверь, чтобы выйти ему навстречу.

На периферии Настиного сознания ведущий новостей говорил:

— …Совершено убийство депутата городского ЗАКСа Городчикова Филиппа Юрье…

Что-то большое и темное возникло справа от машины.

Настя не успела ничего понять, не успела испугаться, когда вдребезги разлетелось стекло с ее стороны. Осколки полетели в салон, усыпав острыми стразами ее волосы. Широко открыв глаза, Настя почувствовала, как по щеке потекло что-то горячее.

— Деньги! — рявкнул ей в ухо голос. — Деньги сюда, быстро!

Сзади громко закричал ребенок. Мальчик.

Рука с темными каемками ногтей стремительно ворвалась в салон через разбитое стекло, схватила девушку за ворот тренчкота, дернула на себя. Настя повернулась лицом к опасности и больно ударилась обо что-то твердое. Гораздо более твердое, чем ее скулы. Она всхрипнула. Перед глазами полетели мушки. Страшный рукав из черного местами потрескавшегося кожзаменителя нырнул вниз, к почти свалившемуся под ноги девушки свертку. На секунду, пока изображение не расплылось у нее в глазах, Настя увидела в проеме окна голову грабителя.