Экономика каменного века - Маршал Салинз

Писанию традиционного обмена рыба — яме (вози) между различными тробриански-|(»бщинами. До сего дня, отмечает Малиновский, производители ямса из внутренних |kHOB продолжают настаивать на том, что их береговые партнеры обязаны принимать Ьих этот яме. И тем самым они периодически выманивают у береговых рыбу, причем |обычных условиях, хотя рыболовы могли бы заняться более выгодным делом — ны-

Нием за раковинами-жемчужницами. Таким образом, деньги остаются слугами обы-

), | партнерство — хозяином туземных обменных курсов:

В наши дни, когда рыбаки могут заработать в десять или даже в двадцать раз больше, ныряя |а жемчугом, чем выполняя свою часть вози, этот обмен, как правило, является тяжелой обу­' ЮЙ для них. Вот один из самых ярких примеров цепкой силы туземного обычая: несмотря на |С« соблазны, которые представляет для них ловля жемчуга, и несмотря на огромное давле-

. ние, оказываемое белыми торговцами, которые понуждают их к этому занятию, рыбаки никогда не пытаются пренебречь вази, и, получив инициирующий дар, они первый же погожий

ь Д«нь посвящают рыбной ловле, а не ловле жемчуга (Malinowski, 1922, р. 88 примечание).

Ьйоддерживающее таким способом стабильность меновых стоимостей, торговое парт-ТВО заслуживает более общего и тщательного истолкования его экономического зна-1Я. Примитивное торговое партнерство является

функциональным аналогом рыночно-(ханизма ценообразования. Текущее

несоответствие предложения/спроса снимается лением скорее на торговых партнеров, нежели на меновые стоимости. Тогда как на Нке равновесие достигается за счет изменения цены, здесь социальная составная о6-Нной операции, партнерство, поглощает экономический прессинг. Обменный курс оста- СЯ незатронутым — хотя скорость осуществления некоторых обменных операций может КТь замедленной. Примитивным аналогом делового механизма ценообразования явля-ГСЯ не традиционные обменные курсы, а традиционные обменные отношения.

Таким образом достигается постоянство меновых стоимостей на коротких временных этапах. Вместе с тем, то же самое перенесение давления с обменного курса на

' МИМ покупку в магазине. Для них это отнюдь не обезличенная сделка, и они не имеют представления О Ц*не и валюте в нашем понимании. Их идея купли- продажи такова: ты даешь что-нибудь торговцу И тем самым обязываешь его помогать тебе. Сразу же ты просишь у него что-нибудь, тебе нужное из то лавки, и он должен дать это тебе, потому что, взяв твой подарок, он вступил в реципрокальные отношения с тобой. Отсюда, слово кок означает „купить" или „продать". Оба действия являются выражением единого отношения реципрокносги. Поскольку арабский торговец воспринимает торговые операции совсем иначе, возникает непонимание. С точки зрения того, как нуэр смотрит на дело, I обменной процедуре такого рода задействованы скорее отношения между личностями, чем между П1 кщами. Так что „покупают" скорее торговца, чем товар...» (Evans-Pritehard, 1956, pp. 223-224). L

Экономик[93] каменного ••на отношения партнерства делает последнее тем более уязвимым для продолжительного несоответствия предложения/спроса. Предположим, существует непрекращающийся И/или расширяющийся разрыв между традиционным обменным курсом и объемом товаров, реально доступных, — возникший, может быть, вследствие новых возможностей получения одного из данных товаров. Тогда партнерство накапливает в себе материальное давление в ходе постоянного нивелирования эффекта несоответствия. Поддерживая неизменными условия обмена, тактика переплаты оправдывает себя как соответст­вующая ситуации и устойчивая, только если дисбаланс между предложением и спросом является обратимым. В противном случае, унаследованная тенденция аккумулировать напряжение делает эту тактику неподкрепляемой. Так как через посредство натиска на обязанность партнерства принимать, при возможности отсрочки отплаты, обмен продвигается в объемах всегда таких, к которым стремится домогающаяся сторона. В этом

отношении принуждение к производству и обмену даже превосходит динамику конкурентного рынка.

Другими словами, при каждой перестановке предложения относительно спроса — выше или ниже спроса по определенной цене — объем обмена, предполагаемого партнерской торговлей, даже больше, чем аналогичный рыночный эквилибриум. Предположим, доступное количество свиней на данный момент меньше, чем требуемое по цене одна свинья за пять горшков; tantpis*, цена за свинью поднимается: следует поставлять больше горшков по той же цене до тех пор, пока не закончатся все горшки. На открытом рынке общее количество проданных горшков было бы ниже. и шли бы они на условиях, благоприятных для торговли свиньями.

Очевидно, что если будет сохраняться несоразмерность текущих цен и имеющихся товаров, партнерство должно обнаружить предел своих возможностей как выравнивающего механизма, всегда делающего предложение доступным спросу и всегда на обычных условиях. Тогда торговля, если рассматривать ее на уровне общества в целом, становится нерациональной: одна группа вступает на путь экономического развития за счет присвоения труда другой группы. Нельзя также ожидать, что «эксплуатируемая» группа партнеров будет способна неопределенно долго нести издержки дисбаланса, — равно как И нельзя ожидать, что общество, допускающее такую процедуру, сможет продолжать в том же духе до бесконечности. На индивидуальном уровне нерациональность, вероятнее всего, будет осознана как бесполезность накопления, нечто более конкретное, чем некомпенсируемые трудовые затраты при производстве. Должен наступить момент, когда у мужчины окажется пять луков, или, может быть, десять, или даже двадцать, и тогда он начнет задумываться, стоит ли коллекционировать все те вещи, от которых его партнер вознамерился избавится. Что случится после того, как люди больше не пожелают или не смогут выполнять свои партнерские обязанности? Если бы мы это узнали, раскрылась бы последняя из загадок, поставленных практикой меланезийской торговли: наблюдающаяся тенденция меновых стоимостей в течение длительных периодов приспосабливаться к изме­нениям спроса/предложения. Ведь очевидное решение — переоценка курсов. Но как?

Путем перемещения торговли в пространстве, путем пересмотра партнерского состава. С одной стороны, мы знаем, что происходит, если партнер уклоняется от рецип- *

Меновая стоимость и дипломатия примитивной торговли рокации. Санкция повсеместно одна и та же — разрыв партнерства. Какое-то время человек может потянуть с выплатой «долга», но если он откладывает слишком долго ИЛИ же в конце концов оказывается неспособным отплатить адекватно, обменные отношения нарушаются. Более того, в этом случае объем обмена уменьшается, а стимулирова" ние торговли увеличивается. С другой стороны, мы также знаем (или предполагаем), что процесс, определяющий меновую стоимость, — прежде всего, т. е. при помощи взаимных переплат (тактики большей меры) — инкорпорирует текущие усредненные условия спроса/предложения. Таким образом, разрешением постоянного несогласия между меновыми стоимостями и спросом/предложением мог бы быть общественный процесс, в ходе которого старые партнерские связи прекращались бы. а новые налаживались, Вероятно даже, рамки торговли должны были бы модифицироваться географически и этнически. Но в любом случае свежая струя, вливающаяся с новыми партнерами в традиционное тактическое маневрирование взаимными переплатами, восстанавливает соответствие между меновой стоимостью и спросом/предложением.

Эта модель, хотя и является гипотетической, согласуется с некоторыми фактами, такими как социально организованная дефляция, пережитая меланезийскими торговыми системами в постконтактный период. Туземная торговля какое-то время продолжалась, не испытывая на себе благотворного воздействия конкуренции, подобной той, что характерна для современного бизнеса. Но те же европейцы, которые принесли с собой И1-быточное количество топоров, раковинных денег или свиней, те же европейцы, так уж случилось, принесли с собой и мир. В эру колониализма зона безопасности в меланезийском ареале расширилась, расширились и социальные горизонты племенных сообществ. Стали возможными перегруппировки и рост торговых контактов. Так же, как и переоценка торговых курсов, как, например, в торговле между внутренними и береговыми группами района Хуон Галф, в целом более поздно начавшейся и, очевидно, значительно более чувствительной к спросу/предложению, чем традиционная торговля островитян-мореплавателей (НодЫп, 1951, р.86; ср. НагсИпд. 1967).

А это ведет к последнему предположению: в торговых системах,

организованных по-разному, обменные курсы, будучи зависимыми от социальных характеристик торговых отношений, вероятно, в разной степени чувствительны к изменениям спроса/предложения. Приобретает значение конкретный характер партнерства: оно может быть в большей или в меньшей степени дружественным, например, допускающим более длительные или менее длительные задержки реципрокации. Так, торговое родство, по-видимому, допускает более длительные задержки, чем торговая дружба. Преобладающая форма партнерских отношений имеет свой коэффициент экономической прочности, и, соответственно, вся система — определенную степень реактивности на вариации спроса/предложения. Такое простое депо, как традиционная публичность или конфиденциальность трансакций, может также иметь далеко идущие последствия; вероятно, в тайне (ведь всякий это знает) проще договориться о новых условиях со старыми пар­тнерами. А степень свободы при подборе новых партнеров, допускаемая системой? Помимо таких сдерживающих факторов, как трудности прокладывания новых