Скала прощания - Тэд Уильямс

Размышления ее прервались, так как выбранная ими дорога оборвалась перед широкой приземистой башней, поверхность которой была изукрашена каменными лозами и почти прозрачными резными цветами. Широкий дверной проем зиял перед ними, как беззубый рот. Эолер с подозрением взглянул на темный вход, прежде чем ступил вперед и заглянул внутрь.

Внутренность башни показалась необычайно просторной, несмотря на мрак, царивший в ней. Лестница, замусоренная обломками, вилась вверх вдоль одной из стен, другая спускалась вниз с противоположной стороны, обогнув округлую стену. Когда они убрали лампу, стал заметен неясный свет, льющийся как раз из того места, где вторая лестница исчезала из виду, переходя в коридор.

Мегвин набрала в грудь воздуха. Как ни странно, она совсем не ощущала страха, находясь в таком невероятном месте.

— Мы повернем назад, как только вы скажете.

— Эта лестница слишком опасна, — ответил Эолер. — Нам следует сейчас же повернуть назад.

Он колебался, разрываемый любопытством и чувством ответственности. Бесспорно там есть свет, в этом нижнем коридоре. Мегвин молча устремила туда пристальный взгляд. Граф вздохнул:

— Мы просто немного пройдем по другой дороге.

Они пошли по тропе, ведущей вниз, пока не оказались в широком коридоре с низким потолком. Стены и потолок были опутаны каменными зарослями лоз, трав и цветов: то есть всем, что могло произрастать далеко вверху под открытым небом и солнцем. Переплетающиеся стебли и лианы обрамляли стены, мимо которых они проходили, создавая бесконечные каменные гобелены. Несмотря на необъятность украшенного ими пространства, ни один рисунок не повторялся; сами резные изображения были составлены из многих разновидностей каменной породы, почти безграничного разнообразия оттенков и структуры, но они не производили впечатления мозаичности, как выложенный плитками пол. Казалось, что сам камень вырос таким, как нужно, подобно живой изгороди, которую умелый садовник подстригает и направляет так, чтобы придать ей форму какого-то животного или птицы.

— Боги Земли и Неба! — выдохнула Мегвин.

— Мы должны возвращаться, Мегвин, — в голосе Эолера не было большой убедительности. Здесь, на глубине, время казалось почти неподвижным.

Они прошли дальше, в молчании рассматривая фантастическую резьбу. Наконец, к свету ламп добавилось рассеянное свечение из глубины коридора. Мегвин и граф вышли из туннеля в зал, чей потолок снова ушел высоко в сводчатую мглу.

Они стояли на широкой площадке, выложенной плитами, над огромной плоской чашей из камня.

Ее дно шириной в три броска камня, было обнесено скамьями из бледного крошащегося сланца, что давало основание думать, что этот котлован использовался ранее для богослужения или представлений. Пространство в центре котлована излучало туманный белый свет, как свет заболевшего солнца.

— Куам и Бриниох! — тихо выругался Эолер. В голосе его прозвучала тревога. — Это что такое?

Огромный граненый кристалл стоял на алтаре темного гранита посередине площади, мерцая, как свеча перед покойником. Камень его был молочно-бел, с гладкими поверхностями, но острыми гранями, как у куска кварца. Его странный мягкий свет постепенно разгорался, затем угасал, затем снова разгорался, так что древние скамьи, стоявшие ближе всего, казалось, то появлялись, то исчезали с каждым его колебанием.

Подойдя ближе к этому странному предмету, они окунулись в его бледное свечение, и сам прохладный воздух вокруг стал как-то теплее. У Мегвин захватило дух от необычайного великолепия этого творения. Они с Эолером стояли, глядя на это снежное сияние, наблюдая, как тонкие световые оттенки сменяют друг друга в глубине камня: от оранжевого и кораллового до нежно-зеленого, переливаясь, как ртуть.

— Как красиво, — промолвила она наконец.

— Да.

Они помедлили, завороженные. Наконец, с очевидной неохотой граф Над Муллаха отвернулся.

— Но больше здесь ничего нет, госпожа, ничего.

Не успела Мегвин ответить, как вдруг белый камень вспыхнул. Он наполнился светом и выплеснул его, как будто на их глазах родилась небесная звезда. Ослепительный свет заполнил весь котлован. Мегвин попыталась не потерять ориентации в море этого устрашающего сияния. Она протянула руку к графу Над Муллаха. В этом ярким свете лицо его казалось стертым, так что черты стали почти неразличимы. Та часть его фигуры, что не была освещена сиянием, исчезла вообще — он казался получеловеком.

— Что происходит?! — прокричала она. — Камень загорелся?

— Госпожа! — Эолер схватил ее, пытаясь оттащить от источника этого сияния. — С вами ничего не случилось?

— Дети Руяна!

Мегвин отшатнулась испуганно, невольно ступив в объятия Эолера, готового защитить ее. Камень заговорил женским голосом, голосом, который окружил их так, как будто множество ртов произносили слова со всех сторон.

— Почему вы не отвечаете мне? Я уже третий раз взываю к вам. Силы мои на исходе! Я больше уже не смогу обратиться к вам!

Слова звучали на неизвестном Мегвин языке, но были почему-то ей понятны. Может быть, это то самое безумие, которого она так боится? Но Эолер тоже зажал уши руками, ему тоже невмоготу слушать этот неземной голос.

— Люди Руяна! Умоляю вас, забудьте нашу прежнюю вражду, все прошлые обиды! Нам грозит общий страшный враг!

Голос говорил как бы с большим усилием. В нем слышались усталость и скорбь, но была также и невероятная сила, такая, что у Мегвин мурашки поползли по коже. Она поднесла растопыренные пальцы к глазам и прищурилась, чтобы заглянуть в самую сердцевину сияния, но ничего не смогла различить. Свет, который бил прямо в глаза, казалось, толкал ее, как ветер, напирал на нее. Может быть, в этом ослепительном сиянии кто-то стоит? Или это сам столб произносит слова? Она почувствовала в себе огромное сострадание к тому, что — или кто? — так отчаянно взывает, хоть и подавляла в себе безумную мысль о говорящем камне.

— Кто ты? — прокричала Мегвин. — Почему ты в камне? Выйди из моих ушей!

— Как? Кто-то наконец отзывается? Хвала Саду! — Неожиданная надежда вспыхнула в голосе, на миг сменив усталость. — О те, что были когда-то родными, черное зло надвигается на нашу землю! Я жажду ответов на свои вопросы.. ответов, которые могут спасти нас всех!

— Госпожа!

Мегвин, наконец, поняла, что Эолер крепко держит ее за талию.

— Мне ничего не будет! — сказала она ему, придвигаясь немного ближе к кристаллу и пытаясь вырваться из его сильных рук. — Какие вопросы? — прокричала она. — Мы эрнистирийцы. Я дочь короля Ллута Уб-Лутина! А кто ты? Ты в этом камне? Ты в этом городе?

Свет в камне стал слабеть и начал мигать. Перед тем как голос снова заговорил, было молчание. Он был менее разборчив, чем раньше.

— Ты тинукедайя? Я плохо слышу тебя, — сказала женщина. — Уже слишком поздно! Тебя почти не видно. Если ты все еще слышишь меня и готова помочь в борьбе с общим врагом, приходи к нам в Джао Э-Тинукаи. Кто-то из вас должен знать, где это. — Голос все угасал, пока не превратился в шепот, щекочущий уши Мегвин. Камень снова слабо и неровно светился. — Многие ищут три Великих меча. Послушай же! Это может быть нашим спасением, иначе — гибель всего. — Камень пульсировал. — Это все, что мне смогла сообщить Волшебная Роща, то, что пропел мне каждый листок… — Отчаяние переполняло замирающий голос. — Мне не удалось… Я не справилась. Праматерь не справилась… Я вижу только, Как надвигается тьма…

Тихие слова, наконец, смолкли. Говорящий столп на глазах у Мегвин угас до слабого бледного света.

— Я не смогла помочь ей, Эолер, — ощущение опустошенности охватило ее. — Мы ничего не сделали для нее. А она была так печальна.

— Госпожа, — сказал Эолер мягко, — мы сами нуждаемся в помощи.

Мегвин отошла от него, сдерживая злые слезы. Разве он не почувствовал доброты этой женщины, ее печали? У Мегвин было такое впечатление, как будто она увидела, как прекрасная птица бьется в силках совсем рядом с ней.

Повернувшись к Эолеру, она вдруг увидела, как позади него в темноте движутся искры. Она поморгала, но это не было видением ее ослепленных глаз. Череда неясных огней двигалась в их сторону, пробираясь по проходам затененной площадки.

Эолер проследил за ее напряженным взглядом.

— Щит Мурага! — вскричал он. — Я знал, что нельзя доверять этому месту! — Он протянул руку к эфесу. — Встань за мной, Мегвин!

— Прятаться от своих спасителей? — Она проскользнула под его рукой навстречу приближающимся огонькам. — Это наконец-то ситхи!

Огоньки, белые и розовые, закачались, как светлячки, когда она шагнула вперед.

— Мирные! — воскликнула она. — Ваши старые союзники нуждаются в вашей помощи!

Слова, произнесенные шепотом из темноты, не могли выйти из гортани смертного. Мегвин переполнило бурное возбуждение, когда она убедилась, что сны не обманули ее. Этот новый голос говорил на древнем эрнистирийском наречии, которое уже веками не употреблялось. Как ни странно, в этом голосе слышался непонятный страх.