Космическая станция «Василиск» - Дэвид Вебер

Глава 29

КЕВ «Бесстрашный», преследовавший грузовик «Сириус», шел с постоянным ускорением в пятьсот двадцать g. Коммандер Харрингтон из своего капитанского кресла наблюдала за мониторами и изо всех сил старалась побороть сомнения относительно правильности своего поступка.

Если она ошиблась… или не ошиблась, но погналась не затем… если…

Виктория прогнала прочь подобные мысли и окончательно вернулась к мониторам.

Время отправления «Сириуса» могло означать только одно (а вычисления Брайэм лишь подтверждали предположения капитана): грузовик, несомненно, направляется к волне Теллермана, относящейся к числу «Ревущих глубин», наиболее мощных из известных гравитационных волн. И более того, его путь лежит прямо в сторону Народной Республики Хевен. Если там и вправду находится боевая эскадра хевов, волна Теллермана перебросит «Сириус» навстречу ей со скоростью в две с половиной или три тысячи световых.

Прежде, на заре освоения гиперпространственных полетов, пилоты избегали входа в гравитационную волну, полагая это самоубийством. Любой корабль, попавший в нее, обеспечивал себе стопроцентную гибель.

Изначально гиперперелет для человека представлялся довольно рискованным. Шло время, люди вели исследования. Вычислить и избежать некоторых опасностей оказалось легко, другие распознавались с гораздо большим трудом. Главным образом потому, что столкнувшиеся с ними уже не имели возможности поделиться опытом.

Самым высоким порогом скорости для входа в наименее интенсивную волну, или, по-другому, в альфа-полосу, считались тридцать процентов световой. Тем не менее многие шли на риск и пытались придать своим кораблям большее ускорение. Не из-за склонности к самоубийству. Просто низкая скорость сильно ограничивала пользу от гиперперелетов.

Переход в любую из полос гиперпространства или из нее являлся комплексным переносом энергии, стоившим судну большей части изначальной скорости; например, в случае с альфа-полосой – целых девяноста двух процентов. С каждой следующей гиперполосой потеря энергии несколько падала, но избежать ее до конца так и не удалось. По этой причине вот уже больше пяти земных столетий все гиперпространственные корабли работали на мощных реакторах.

Существовали ограничения на количество реагирующей массы, которое могло нести судно, а водород-связующие поля не действовали в экстремальных условиях гиперпространства. Это надежно удерживало корабли на самых низких и «тихоходных» гиперполосах, поскольку ни один из них не мог нести достаточно водорода, чтобы восстановить скорость после множественных переходов. Упрямые ученые продолжали искать способы создать высокий стартовый разгон в гиперпространстве и не прекращали дорогостоящих исследований, даже когда космическое сообщество в большинстве своем смирилось с ограничением в 0, 3 световой.

Кроме ограничения скорости оставался открытым вопрос навигации. Гиперпространство не похоже на обычное. Законы релятивистской физики, приложенные к любому данному участку гиперпространства, давали, с точки зрения гипотетического внешнего наблюдателя, быстро возрастающую дисторсию. Максимальный диапазон наблюдения составлял лишь двадцать световых секунд. За их пределами хаос искривленной гравитации гиперпространства, частицы высокой энергии и мощная фоновая радиация делали приборы крайне ненадежными. Это, конечно, означало невозможность привязки в астрогации, а экипаж, не знающий, куда угодило его судно, едва ли вернется домой.

Частичным решением проблемы послужила гипердиаграмма, межзвездный аналог древней инерционной системы управления, разработанной на Старой Земле задолго до Расселения. Ее ранние версии не отличались особой точностью, но хотя бы давали астрогаторам приблизительное представление о месте их нахождения. Как бы то ни было, даже с гипердиаграммами гибло очень много кораблей, и в гиперпространство уходили в основном исследовательские суда. Их малочисленные экипажи имели фантастические оклады и, видимо, не совсем здоровый рассудок. Выжившие постепенно накапливали нужные знания.

Гиперпространство представлялось как сжатое обычное пространство, и расстояние в нем между двумя точками за счет увеличения расхода энергии «сокращалось» для прохождения. Существуют «полосы» разной интенсивности. В самой мощной из них «расстояния» приближаются к нулю.

Позже выяснилось, что гиперпространство, сформированное комбинированным гравитационным искривлением целостной массы Вселенной, в свою очередь крест-накрест пересекается постоянными волнами, или потоками, фокусированной гравитации. Они, будучи широко распространены, могли достигать десятков световых лет в ширину и глубину. Формируемый ими на корпусе звездолета гравитационный сдвиг разносил злополучное судно на куски задолго до того, как разрушительное действие могло быть замечено, – если только кораблю не посчастливилось войти под правильным углом и по нужному вектору, а его находчивая команда не обладала чутьем и реакцией для своевременного рывка.

Со временем оставшиеся в живых исследователи составили схему наиболее надежных маршрутов. К сожалению, гравитационные волны время от времени меняли свое положение, и привязка к безопасным линиям между ними требовала смены направления, чего на реактивной тяге так просто не проделать. Приходилось вновь прокладывать маршрут или двигаться обходными путями, но процент выживших неизменно рос. По мере этого роста и по мере продвижения физиков в исследовании гравитации, в деле освоения гиперперхода становилось все меньше и меньше белых пятен.

Наконец в 1246 г. после Расселения ученые накопили достаточно знаний и опыта, и на планете Беовульф был создан центробежный, или импеллерный, двигатель, использовавший для всевозможных целей и задач «банальные» гравитационные волны в обычном пространстве. Но насколько полезен импеллер в обычном пространстве, настолько он оказался опасен в гиперпространстве. При столкновении с аномально мощными естественными гравитационными волнами двигатель мог обратить в пар весь корабль.

Прошло больше тридцати лет, прежде чем доктор Адриана Варшавская со Старой Земли не нашла способ обойти эту опасность. Именно она окончательно усовершенствовала детектор, способный обнаружить гравитационную волну по крайней мере за пять световых секунд. Бесценное достижение позволило с гораздо большей надежностью использовать импеллерный двигатель среди гравитационных волн. И по сей день гравидетекторы называются детекторами Варшавской. Сама доктор этим не довольствовалась. Проникнув в суть явления целостной гравитационной волны глубже, нежели кто-либо до нее, она вдруг поняла, что есть возможность использовать ее для движения. Модифицированный ею импеллер создавал не наклонную полосу напряжения над и под кораблем, а две плавно закругленные плоскости под прямым углом к его корпусу. Получились своеобразные гигантские нематериальные «паруса», улавливающие сфокусированную продольную гравитацию вдоль волны. Более того, давление на них создавало завихрение аномально высоких энергетических уровней, пригодных для перекачки в корабль. Поставив «паруса», судно могло практически полностью выключить собственный генератор.