Тень кондотьера - Андрей Стерхов

Однако ни один человек, продолжал разглагольствовать Ашгарр, не может изменить своё поведение, не изменив прежде свои взгляды. Утверждать обратное абсурдно, ибо всякому осознанному действию всегда предшествует осознанное решение. Но раз человек к моменту совершения действия уже изменил свои взгляды, стало быть, и предательства тут никакого нет. Какое же тут предательство, если человек действует уже в соответствии с новыми своими взглядами. Это уже не предательство, это уже враждебные действия. А тот факт, что мы ничего не знали о столь кардинальном изменении в его мировоззрения, то не его вина, то наша собственная оплошность, являющаяся прямым следствием равнодушия и невнимания к ближнему своему. В конце концов, нельзя требовать от человека, чтобы давал он по столь интимному поводу объявления в газете, созывал пресс-конференции и организовывал почтовую рассылку. Не обязан человек свои взгляды, а равно результаты их мутации объявлять городу и миру. Так говорил Ашгарр. И на все мои возражения горячечные только фыркал, улыбался ехидно и требовал назвать имя хотя бы одного вменяемого человека, который просыпается поутру с мыслью: "Ну, и кого мне сегодня предать?". Не смог я такого человека Ашгарру назвать. И найти ошибку в его логических построениях не смог. Дал тогда слабину, не напрягся. А потом уже неактуально стало.

К чему это я? А вот к чему: мысль о предательстве была первой, что пришла мне на ум, когда Архипыч отпустил демона. Измена, промелькнуло тревожной зарницей в голове. Лютая измена. Впрочем, посмотрел на спокойное лицо полковника, заглянул в его честные-пречестные глаза и мысль предательскую о предательстве напрочь отверг. Сомнения же подлые унял здравым рассуждением, что должно такому странному, нелогичному поступку старого кондотьера иметься некое разумное и простое объяснение. Так оно на поверку и вышло.

– Чего уставились, как большевики на буржуя? – с трудом восстановив дыхание, спросил у нас Архипыч.

Будто сам, дядя, не понимаешь, подумал я. Чудно ведёшь себя, вот и уставились.

Вслух однако ничего не сказал.

А вот Улома, разгорячённый погоней и всё ещё находящейся душой в её пылу, не стал скрывать своего неудовольствия. Вытирая пот со лба, спросил с укоризной:

– Что за дела, командир? Какого чёрта ты демона отпустил?

– Да? – поддакнула ему всерьёз рассерженная Ирма. – Какого?

Спросила сурово, взыскательно, но голос её при этом предательски дрогнул: понимала ведьмочка на кого наезжает. Оно и понятно. Харизма не клюква, её не раздавишь, а у Архипыча этой самой пресловутой харизмы столько, что сто лет черпай, не вычерпаешь.

Как ни кипятились ребята, как ни сверкали глазами пылко, а торопиться с оправдательной речью Архипыч не стал. Он вообще не считал себя виноватым. Посмотрел в ту сторону, где только что исчез ущамар-тогом, после чего с таким видом, будто сокрушён необходимостью объяснять столь очевидные вещи, ответил на вопрос вопросом:

– Ну взяли бы его, превратили в компост, а что дальше?

– Как что дальше? – недоумевая, развёл руками Улома. – Как что дальше? Тогда бы мы… Мы бы тогда…

Замер в такой позе, так и не сумев ничего придумать, и как-то сразу потух.

Ирма же не собиралась так быстро сдаваться.

– Во всяком случае, лапка бы у нас осталась, – с вызовом сказала она.

– И что с того? – повернулся к ней Архипыч. – Что бы, спрашивается, нам это дало, кроме какой-нибудь очередной бестолковый беготни? Разве теперь, когда всё случилось, не очевидно, что Ледовитов за артефактом лично никогда бы не пришёл. Стал бы присылать всё новых и новых химер. До тех пор бы присылал, пока бы Сила своя и казённая не закончилась. То есть – до бесконечности. Такая уж, видимо, у него гадостная жизненная тактика: чуть что, так сразу демона подходящего на помощь вызвать.

– Ну и пусть бы демонов присылал, – упрямо держалось Ирма своего. – Он бы присылал, а мы бы отсылали. А теперь что? А теперь лапка у него. А через время и жезл Ваала будет у него. И тогда всё – пишите поздравительные телеграммы. В принципе уже можно начинать придумывать какой-нибудь подобострастный текст. Дело сделано. Он выиграл. – Произнеся эти слова тоном, полным отчаянья, она тряхнула головой так, что косички схлестнулись, и призналась: – Как представлю, что этот моральный урод Претёмным станет, так аж всю выворачивать начинает. Лучше бы я его лично не знала никогда. Тьфу.

– Не переживайте, Ирма, понапрасну, – успокоил её полковник. – Ледовитов выиграл сражение, но отнюдь не войну, Ничего страшного пока не случилось. А вот насчёт времени вы, коллега, чертовски правы. Время сейчас – ключевой фактор. – Оттолкнувшись от этой многозначительной фразы, он посмотрел на меня оценивающим взглядом и после выразительной паузы спросил: – Ничего, Егор, не хочешь народу по этому поводу сказать? Мне сдаётся, срок настал.

– Это что же, Серёга, такое получается? – возмутился я – Не для Ледовитого ты ловушку с самого начала устраивал, а для меня. Так получается? Или ошибаюсь?

– Ошибаешься, конечно, – одарил меня Архипыч лукавой улыбкой. – Был бы я, Егор, таким дальновидным, пресёк бы погоню ещё на старте. На самом деле счастливая идея демона с добычей отпустить и тем самым тебя перед выбором поставить мне в самый последний момент пришла. Уже на бегу.

– Ну и на том спасибо, – отвесил я ему шутливый полупоклон.

Архипыч ответил мне таким же полупоклоном, после чего в нашем разговоре случилась долгая напряжённая пауза. Улома, переводящий взгляд то на меня, то на своего патрона, не выдержал этого напряжения первым.

– Ничего не понимаю, – мотнул он головой. Затем, глядя на Архипыча в упор, сказал с некоторой обидой, даже, пожалуй, с негодованием: – Командир, так нельзя. Так нечестно. Объясни наконец, что это у вас за тёрки такие с драконом заумные? Полагаю, мы с Ахатовой имеем право знать. Или как? Или нам пойти в сторонке постоять?

– Сам, Егор, расскажешь? – остановив жестом причитания подчинённого, справился у меня Архипыч. – Или мне рассказать?

Взвесив все "за" и "против", я решил, что лучше всё рассказать самому. Собрался с духом, и произнёс, будто в студеную воду с обрыва прыгнул:

– Так уж случилось, дамы-господа, что я знаю, где находится тот атрибут тёмный власти, что в народе зовётся жезлом Ваала.

На секунду в воздухе повисла гробовая тишина.

А потом Улома ахнул:

– Откуда?

– Где?! – воскликнула одновременно с ним Ирма.

Невесело усмехнувшись, я ответил сразу обоим:

– Не суть. – А потом уставился на Архипыча: – Объясни, Серёга, зачем тебе это надо? Чего я тебе такого плохо сделал, что ты мне это возвращение в прошлое решил устроить?