Короли карантина - Кэролайн Пекхэм

Блейк выругался, выпрямляясь, стирая сон с глаз, и окликнул меня, чтобы спросить, какая работа, но я уже шел по коридору открывать дверь Киана.

Я поджег фитиль и бросил петарду в его комнату, прежде чем снова захлопнуть дверь и уйти.

Я успел вернуться на кухню до того, как эта штука взорвалась, и проклятия Киана разнеслись по зданию.

Он выскочил из своей комнаты и бросился на меня с явным намерением выбить из меня все дерьмо за эту выходку, но на это не было времени.

— Смирись, Киан, — прорычал я. — Это важно.

Ярость в его глазах вспыхнула, когда жажда крови взывала к нему, но благодаря чистой силе воли ему удалось устоять на месте. Он стоял в центре коридора, напрягая мускулы, волосы падали ему на глаза, он задыхался от желания оторвать мне яйца и ждал моих объяснений.

За его спиной появился Блейк, и я поставил свою воду на стойку.

— Нам нужно пойти и запастись припасами на случай нехватки, — сказал я тоном, не допускающим возражений.

— Сейчас? — Спросил Блейк.

— Нет. Я просто разбудил вас посреди гребаной ночи, чтобы сказать, давайте сделаем это завтра, — невозмутимо ответил я.

— Ладно, придурок, я просто спрашиваю. Не нужно из-за этого завязывать свой член в узел.

Киан фыркнул от смеха над шуткой, я — нет.

— Мы запрем Татум в ванной, пока нас не будет, или берём с собой? — Спросил Киан, проводя рукой по лицу в попытке привести себя в чувство более тщательно.

Я еще не особо обдумывал сложившуюся ситуацию, но догадался, что взять ее с собой имело смысл.

— Разбуди ее, скажи, что она идет с нами, но не говори почему, нам понадобится дополнительная сила, я не хочу звать кого-то другого. Пусть она ссытся, думая, что мы берем ее с собой, чтобы убить, пока мы не доберемся до кухни. Но сделай это быстро — мы уходим через три минуты.

— Готово, — Киан повернулся и зашагал обратно в свою комнату, и я встретился взглядом с Блейком, когда он задержался.

— Твой отец думает, что вирус «Аид» доберется и сюда? — Спросил он.

— Мой папа считает, что разумнее подготовиться к худшему и быть приятно удивленным, если оно не сбудется, чем надеяться на лучшее и оставаться с широко раскрытой челюстью, если все действительно полетит к чертям собачьим. А теперь поторопись, у нас осталась одна минута.

Он повернулся и пошел прочь от меня, а я поспешил обратно наверх, чтобы натянуть спортивные штаны и черную толстовку с капюшоном. Я никогда не одевался так небрежно, если только не тренировался, но сейчас у меня не было времени беспокоиться об этом. Я даже не уложил свою гребаную прическу. Должно быть, мир действительно приближался к концу.

Спустившись вниз, я обнаружил, что все они ждут меня. Киан дал Татум одну из своих толстовок. Она ниспадала до середины бедра поверх леггинсов, и на черной ткани розовыми буквами были нацарапаны слова: Рай не ждет ни одного мужчину. Здесь был сделан какой-то ход. Он дал это ей не по доброте душевной. У него даже не было сердца. Хотя, во что бы он ни играл, это могло подождать. Прямо сейчас у меня не было на это времени.

Я подошел к стене комнаты и приподнял одну из каменных плит, чтобы открыть спрятанный под ней сейф, быстро ввел код и открыл его, прежде чем вытащить набор отмычек для всего кампуса. Это был приз, который требовал определенных усилий, но с помощью серии писем с шантажом и нескольких хороших, честных взяток мне удалось заставить уборщиц дублировать все ключи в кампусе. Просто на всякий случай.

Я бросил ключи в карман и снова запер сейф, прежде чем спрятать его еще раз.

— Пошлите. — Я вывел Ночных Стражей в темноту, где все было покрыто хрустящим инеем, и мы побежали трусцой к столовой Редвуд.

Единственным звуком на тихой территории был топот наших ног и горячее дыхание, от которого вокруг нас поднимались облачка пара.

Остальные не отставали от меня, и я сменил темп на бег, поглядывая на звездное небо, освещенное луной.

Мы добрались до столовой, и я повел всех обратно на кухни и кладовые. "Эверлейк Преп" посещали две тысячи детей, не говоря уже о персонале. Поэтому они оставили на месте чертовски много припасов, чтобы накормить нас. Хотя теперь, когда многие ученики воспользовались своим шансом сбежать домой к маме и папе, их количество значительно сократилось. По последним подсчетам, нас осталось около тысячи — вдвое меньше обычного количества студентов.

Я быстро отпер двери и первым вошел в темное помещение.

Перед нами были огромные кухни, но я проигнорировал их, повернув налево, к кладовой, и помедлил у стойки с ключами, прикрепленной на стене.

— Вы двое, идите и оттащите несколько тележек, чтобы заполнить их, — скомандовал я, указывая на ключи. Здешний персонал использовал тележки для гольфа с прицепами, чтобы перевозить вещи с пункта выдачи у главных ворот и развозить их по кампусу, чтобы мы тоже могли ими пользоваться. — Барби, ты со мной.

Если Татум Риверс и боялась остаться со мной наедине в темноте, она не упомянула об этом и послушно последовала за мной дальше в здание, пока Киан и Блейк уходили за тележками.

Я открыл двойные двери в конце короткого коридора и включил свет, чтобы осветить огромную комнату. Повсюду были стопки всевозможных банок и контейнеров с этикетками, показывающими, что за еда в них содержится, и я заколебался, глядя на все это, осознав одну маленькую проблему в моем грандиозном плане. Я понятия не имел, как из всего этого дерьма можно сделать что-то съедобное.

— Что мы здесь делаем? — Татум выдохнула, уступая своей потребности наконец спросить.

Я ухмыльнулся, когда понял, что впервые заполучил ее в свое распоряжение, но у меня не было времени заниматься какими-либо темными и греховными вещами, которые я хотел с ней сделать.

— Собираем припасы, — проворчал я. — Мне посоветовали подготовиться к периоду полной изоляции, и, к счастью для тебя, ты будешь в доме со всей едой.

— Ты думаешь, нам придется запереться в Храме? Нам четверым? — Спросила она, и от меня не ускользнул ужас в ее тоне при мысли об этом. И кто бы мог ее винить, на самом деле, я бы на ее месте не захотел сидеть взаперти с тремя скучающими демонами целыми днями напролет. Кто знал, какие жестокие и ужасные вещи мы могли бы с ней сотворить?

— Скажи мне, Татум, — сказал я, поворачиваясь, чтобы пригвоздить ее