превратности судьбы - превратности любви - Андрей Сухин

- Здравствуйте, Марта Семеновна.

- Спешу обрадовать тебя, Екатерина Андреевна прибыла и дала разрешение рассчитаться с тобой полностью. Ты сегодня свободен?

- Да у меня выходной...

- Тогда жду тебя в три часа здесь в усадьбе, если тебе еще нужны деньги конечно...

- Буду, обязательно буду! - буркнул я, недовольный ее юмором насчет нужности мне моих денег и положил трубку.

Я постоял немного у окна, глядя на белый от выпавшего снега двор.

"Наверняка, когда дело касается своих денег, она не шутит и шуток не понимает. А тут вместо того, чтобы немедленно рассчитаться со скромным, старательным дворником потребовалось личное разрешение главы клана. Крохоборы! Пфыыы!"

И вернулся к тому, от чего меня ненадолго отвлек телефонный звонок: к слежке за булькавшей на плите овсяной кашей. Я изредка помешивал ее и печально размышлял о том, как всё непостоянно в этом мире. Ведь не так давно я искренне радовался тому, что заполучил к себе в услужение отличную, несмотря на свой юный возраст повариху (для хорошей поварихи - двадцать лет немного) - Леночку. И вот я теперь стою здесь и слежу, чтобы каша не пригорела, вместо того чтобы валяться в постели, ожидая, когда Леночка позовет меня к завтраку. Нет, я не расстался с Леночкой, и она не бросила меня, но, тем не менее, сейчас именно она нежится там, в постели, добирая последние такие сладкие мгновения сна, а я ... я нахожусь вот здесь на кухне.

И случилось такое мое превращение из позволявшего себя любить, наслаждавшегося кулинарными шедеврами, выходящими из рук смотрящей мне в рот Леночки и вообще чувствовавшего себя вполне комфортно в роли хозяина, в свою полную противоположность как-то незаметно.

А началось всё именно тогда, когда я, можно сказать, принудил Леночку становится красавицей и совсем не дворового масштаба. Нет, если бы я смог тогда представить, как ежедневное, а главное еженощное воздействие прямо-таки ошеломляющего по красоте женского тела в сочетании с убийственно красивым личиком Леночки, заключавшим теперь в себе сочетание самым привлекательных деталей из лиц красавиц со всего мира, будет воздействовать на меня, то я никогда бы и не заикнулся о таком преобразовании. Потому как окончательную проверку моих магических умений можно было провести и менее травматичным способом. Но я оказался катастрофически недальновиден. И теперь вот пожинаю результаты.

Леночка принялась выполнять свое обещание, насчет того, что я влюблюсь в нее со всей тщательностью и терпением присущим отличным поварихам.

Она немедленно уволилась с работы у Горчаковых, и теперь всё время проводила в нашей квартире, листая журналы с красотками всех рас, возрастов и профессий. Причем количество журналов изученных ею было огромно. Те несколько штук, которые купил я, уже просто потерялись в огромной куче занимавшей весь немаленький подоконник.

И когда Леночка определила, какой именно она желает стать, то принялась желать это очень целеустремленно. Буквально за неделю от худенькой невысокой девочки ничего не осталось. Ее место заняла совсем другая, незнакомая мне девушка с пышными грудями, полными бедрами, невероятно тонкой талией. Ее смугловатая, гладкая кожа атласно блестела. Блестящие волосы, отливавшие золотом высшей пробы, тяжелыми волнами скатывались на узкие, выглядевшие хрупкими плечи и устремлялись дальше, вниз к талии.

Потом она только потихоньку становилась все выше и выше ростом, выполняя свое обещание сравняться в этом со мной, но основное внимание уже было уделено лицу. Леночка, как и всякая повариха, которая постоянно пробует и подсаливает, добавляет воды, или что-то еще к своей стряпне добиваясь сбалансированного вкуса, понемногу, по чуть-чуть, изменяла свое лицо, добиваясь одной ей ведомой цели. И хотя каждый раз я восхищался ее вновь изменившимся обликом. Это были и высокие скулы, становившиеся, то выше и больше, то почти исчезавшие. Ее нос, неоднократно изменялся от микроскопического до длинного, то вдруг становился аристократическим, прямым римским. Глаза Леночки невероятно огромные с длиннющими ресницами вдруг превращались в узкие черными глаза восточных красавиц. Я уж не говорю про губы, которые бывали всякими, какие только можно измыслить: и узкими, тонкими и полными, чувственными.

В общем, я каждый раз восхищался и даже просил остановиться целеустремленную экспериментаторшу, поскольку все варианты были прекрасны, но всё было тщетно. А эксперименты с внешностью прекратились в одно обычное, ничем не примечательное утро, когда я проснулся и посмотрел на спящую Леночку. Она видимо в очередной раз что-то сделала или со скулами, или с пропорциями лица, кажется, губы стали чуть суше, не такие пухлые, как были. Не знаю. Я знаю лишь одно, когда она, проснувшись, медленно и торжественно подняла вверх черные длинные густые ресницы, и глянула на меня своими темно-коричневыми с искорками глазами, я впал в ступор.

Сначала Леночка была удивлена такой реакцией, потом польщена, потом вознамерилась вывести меня из этого созерцательного состояния, чтобы я исполнил кое-какие обязанности, про которые ни она, ни я не забывали, и которые, несмотря на постоянное повторение, не превратились в рутину. Подергав меня за руку, и убедившись, что всё совершенно безрезультатно, Леночка раздраженным тоном велела мне отправляться в ванную, ополоснуться ледяной водой. Я встряхнулся и отправился ванную, дабы ледяной душ привел меня в норму. Душ подействовал, как надо и мой ступор прошел. Я удивленный такой реакцией на Леночку, позже снова с близкого расстояния посмотрел в глаза моей подруги. Ничего похожего больше не было. Было, правда, другое. Меня теперь каждый раз охватывало восторг и радость просто от присутствия Леночки рядом со мной. Мне хотелось целовать ее, гладить, носить на руках... В общем, ежеминутно и ежесекундно доказывать Леночке, как я люблю ее. Больше-то ничего не изменилось, но странным образом именно после этого все эксперименты со своей внешностью у Леночки разом прекратились.

Теперь расставаться с нею даже на короткое время для меня оказалось очень мучительно. Была бы возможность, я и на работу бы не ходил. Столько времени без Леночки! Но тут вступало в дело одно простое соображение: деньги. Никаким другим способом мне денег не добыть. Мне даже представить было страшно, как разозлится Леночка, если ее вдруг лишить любимого дела: возможности тратить содержимое моего кошелька. Хотя походы по бутикам случались не часто. Все-таки кошелек официанта, пусть и умудрявшегося раскрутить на приличные чаевые совсем не бедных женщин обедавших в `Иле`, был не настолько толстым.

Но и в это время, приготовление завтраков, даже, несмотря на всю мою покладистость, Леночке еще не пришло в голову переложить на мои плечи. Она готовила сама. Перевод меня из постели на кухню произошел чуть позднее, когда я провинился. И вот тогда меня отправили к плите, во искупление вины, так сказать. И хотя всё, что произошло, проистекало из моего желания наполнить мой тощенький кошелек и естественно тут же предоставить его в полное распоряжение Леночки же, но, тем не менее, смягчающим обстоятельством это признано не было.