Искусство войны - Ирина Оловянная

– Пригодится, – по своему обыкновению проворчал гном, – кинжал тоже забери, порося есть сгодится.

– Я тоже так думаю, – вежливо ответил я, пристегивая клинок в ножнах к поясу.

Кольчуга весит килограмма четыре, та, что досталась Тони, чуть полегче. Ходить в железе целый день наверняка будет тяжело. А еще в ней жарко, да еще и гамбизон – кожаная рубашка, надеваемая под кольчугу, – воздух не пропускает. Мы тихо хмыкали, глядя друг на друга. «Вы что, в первый раз?» – проворчал Двалин. Мы посмеялись, но признаваться, что да, в первый, не стали.

– У нас еще появились трофеи, – заметил Гвидо, – нет ли среди них чего-нибудь полезного?

Семь из принесенных нами восьми трофейных мечей Двалин непочтительно бросил на пол и подтолкнул ногой в сторону Балина:

– В печку. Человечья работа.

Туда же отправились и кинжалы, больше пригодные для разделки жареных гусей, чем для боя.

Меч Коршуна Двалин рассматривал долго и внимательно, так что мы уже начали скучать. Длинный, слегка изогнутый клинок, для меня тяжеловат, но гораздо более удобный, чем только что выброшенные в переплавку прямые клинки остальных разбойников; сталь покрыта чернью и золотым орнаментом в виде переплетающихся змей. Гарда тоже в виде змеи с двумя головами и без хвоста.

– Ммм, хмм, кхе-кхе, – произнес Двалин, прежде чем сказать что-нибудь осмысленное. Мы заинтересовались.

– Возьми его с собой, – обратился Двалин ко мне, – против дракона он вам не поможет, но все равно возьми.

– Зачем тогда брать? – изумился Тони.

– Один мой приятель однажды пошел в лес за диким медом, – начал Двалин наставительно, – и взял с собой только нож и дикий чеснок, чтобы отпугивать пчел. Жаль, что волки не были осведомлены о его мирных намерениях.

– Понятно, – согласился я. – А против кого он поможет?

Двалин сузил глаза и посмотрел на нас испытующе:

– Против того, кого боится даже дракон. И его не убьешь другим оружием.

От его тона у меня похолодело под диафрагмой. Гном ждал нашей реакции на его слова.

– Зачем бы ящеру красивые девушки, – заметил я.

– Точно, – подхватил Алекс. – Для него естественно было бы воровать хорошеньких ящериц.

Двалин довольно улыбнулся: до мальчишек дошло.

– А вы не знаете, кто такой барон Уэллинг? – спросил Лео. Что бы я без чего делал? Самым главным не поинтересовался.

Гном удивленно поднял брови:

– Вы и впрямь издалека, молодые люди. Первый королевский советник.

– А где находится столица и королевская резиденция? – поинтересовался я.

– Кейстор в пятидесяти милях к западу отсюда.

– Ясно, спасибо. А Трехгорье?

– Это к северу. Из северных ворот прямая дорога.

– Тони правильно выбрал, в какую сторону нам идти, – заметил Роберто.

– Угу, – согласился я, – а то бы от нас уже остались одни головешки.

– Какая разница, когда именно от нас останутся одни головешки? – поинтересовался Алекс.

– Не каркай! – хором осадили его остальные.

– Изделия, выходящие из моей мастерской, – обиженно начал Двалин, – на весь мир славятся своим качеством…

– О! Прошу прощения! – извинился Алекс. – Я еще не привык к мысли, что у нас появился шанс.

Судя по высоте солнца над горизонтом, до заката оставалось не больше часа, когда мы, нагруженные снаряжением, напутствиями и даже сдачей (двести семьдесят корон) с аванса за неубитого дракона и награды за убитого Коршуна, верхами выехали из гномьей слободы в сторону городских ворот.

– Мы не купили отраву, – заметил Роберто, он довольно быстро освоился в седле, в отличие от Тони, у которого все силы уходили на управление конем.

– И барана, – добавил я, – в Трехгорье наверняка найдется и то и другое. Давайте лучше поймем, в какую интригу мы тут вляпались, – предложил я.

– У-у-у, – потянул Алекс, – на горизонте появился кто-то очень страшный и загадочный. А Уэллинг – местный государственный деятель. Принцесса ему без надобности, он и так всем тут вертит.

– Убедительно, – согласился Лео, – осталось выяснить мелочь: хороший он парень или плохой?

– И вторую мелочь, – заметил я, – примитивен ли этот мир настолько, чтобы в нем имели смысл подобные вопросы.

Через городские ворота мы проехали уже перед самым закрытием. Забавно, что денег с нас не потребовали. После этого мы слегка заблудились, темнело стремительно, а к трактиру мы в прошлый раз подошли не с той стороны и ушли не в ту сторону.

Варкалось. Хливкие шорькиПырялись по наве,И хрюкотали зелюки,Как мюмзики в мове,

– процитировал я.

– Ты это к тому, что пора ужинать, или к тому, что мы потерялись? – поинтересовался Алекс, посмеиваясь.

– И то и другое, – ответил я, – только шорьков не хватает.

– Угу, – согласился Лео, – интересно, где находятся их гнезда в темноте?

– Ой, – сказал Тони, – что это вы тут наговорили?

– Пырялись, – пояснил я с самым важным шалтай-болтайским видом, – значит прыгали, ныряли и вертелись. А отравим мы этого Бармаглота зелюком, ибо, судя по цвету, они наверняка протухли еще при рождении.

Все расхохотались.

До трактира мы добрались с сигналом тушения огней, когда трактирщик с помощью вышибалы вежливо выставлял за порог припозднившихся клиентов. Странно, я был уверен, что после нашего ухода он закроет заведение до самого вечера – надо же привести зал в порядок. А впрочем – зачем упускать тройную выгоду (а если бы мы не отправились за снаряжением, то и десятикратную)… Все-таки во мне еще не умер бизнесмен, и, похоже, даже не агонизирует.

Оглядев наших лошадок и одобрительно поцокав языком, трактирщик предложил нам поставить их в конюшню.

Я в очередной раз вспомнил, что это игра: надо ухаживать за лошадьми или не надо? Но портить удовольствие друзьям не стал, а вместо этого предложил расседлать, вытереть, накормить и напоить наших коняг. Потом трактирщик накормил и напоил нас.

Спать мы улеглись в пустой комнатушке на втором этаже, расстелив на полу все одеяла и завернувшись в непромокаемые и несгораемые гномьи плащи. Они оказались еще и теплыми, и спать в них было очень уютно.

Глава 37

Наутро мы все уже дрожали от нетерпения. Ну почему дракон не мог выбрать себе логово где-нибудь поближе к городу?! Далось ему это Трехгорье!

Денег трактирщик с нас не взял (наверное, кошелек Коршуна был туго набит) и предложил заезжать еще и когда угодно.

– И в каком угодно состоянии и совсем без денег? – с иронией поинтересовался я.

Он серьезно кивнул и посмотрел на меня неодобрительно:

– Храбрые рыцари полагают, что только они умеют быть благодарными.

Мне стало стыдно – он, конечно, прав. Пришлось извиняться.