Человечество: История. Религия. Культура Древний Рим - Константин Владиславович Рыжов

набрал в Лузитании и Бетике около 50 тысяч пехотинцев и четыре 4500 всадников. Сципион, до которого дошли слухи об их многолюдном войске, понял, что его римских легионов не хватит, чтобы уравнять силы, и ему надо хотя бы для виду выставить вспомогательные отряды варваров. Из Тарракона он направился в Кастулон, по пути присоединяя к войску небольшие вспомогательные отряды союзников, живших при дороге. Таким образом Сципион дошел до города Бекулы со всем войском – пешим и конным, из граждан и союзников: всего с 45 тысячами человек. Римляне и их союзники ставили лагерь, когда Магон и предводитель нумидийцев царевич Масинисса напали на них со всей своей конницей и смяли бы работавших, если бы всадники, спрятанные Сципионом за холмом, очень для этого пригодившимся, не налетели неожиданно и не отогнали врагов.

Противники проверили на этих легких стычках свои силы; Газдрубал первый вывел свое войско в боевом строю, за ним вышли и римляне. Каждое войско стояло в полной боевой готовности перед своим лагерем; никто не начинал сражения; день клонился к вечеру; пунийцы первыми, а за ними и римляне увели свое войско в лагерь. Это повторялось несколько дней; всегда Карфагенянин первым выводил из лагеря войско, первым уводил воинов, уставших стоять; никто ни из одного лагеря не выезжал вперед, ни из одного лагеря не метнули дротика, не подали голоса. Центр у Сципиона занимали римляне, на обоих флангах стояли испанцы; у Газдрубала – в центре карфагеняне вперемешку с африканцами; перед строем, прикрывая фланги, стояли слоны, издали казавшиеся укреплениями.

В обоих лагерях говорили: в бой пойдут в том же порядке, в каком построились сейчас в лагере; центр римской армии столкнется с центром карфагенской – одинаковы и мужество, и оружие у обоих сторон. Сципион, узнав про это общее твердое убеждение, нарочно на день сражения все изменил. Вечером он распорядился по лагерю: людям еще до рассвета поесть, задать коням корм, вооружиться самим, оседлать и взнуздать коней. Только рассвело, как он бросил всю конницу и легковооруженных на карфагенские посты и сразу вслед за ними выступил со своими тяжелыми легионами. Вопреки ожиданиям – своим и врагов – римляне оказались на флангах, а в середине строя – союзники. Газдрубала разбудили крики конников; выскочив из палатки, он увидел своих солдат, в страхе мечущихся около лагеря, сверкающие знамена легионов вдали, неприятеля по всей равнине; он тотчас же бросил свою конницу на вражескую, а сам с отрядом пехотинцев выступил из лагеря, нисколько не изменив обычного строя.

Конная битва долго шла с переменным успехом, да иначе и не могло быть: конники, теснимые неприятелем, – то римляне, то карфагеняне – отходили под защиту пехоты. Когда расстояние между двумя войсками было не больше пятисот шагов, подан был знак отбоя: ряды легионеров расступились, открыв проход, – вся конница и легковооруженные отошли под прикрытие, их Сципион поставил, разделив на две части, за обоими флангами как подкрепление. Пришло время начинать сражение; он велел испанцам, составлявшим середину строя, идти на врага замедленным шагом, а сам с правого фланга, которым командовал, послал гонца к Марку Силану и Луцию Марцию с приказанием растянуть их фланг влево, как сам он растягивает свой вправо, и ввести в бой легковооруженных пехотинцев и всадников раньше, чем произойдет столкновение в центре. Растянув таким образом фланги, их командиры быстро двинулись на врага – каждый во главе трех пехотных когорт, трех отрядов конницы и – вдобавок – копейщиков; остальное войско следовало за ними по косой. В середине строя образовался прогиб – там медленно продвигались отряды испанцев. На флангах уже бились, а цвет неприятельской армии – карфагенские ветераны и африканцы не подошли еще на перелет дротика и не решались кинуться на помощь тем, кто сражался на флангах, чтобы не открыть врагу, идущему прямо на них, путь через середину строя. Флангам врага приходилось нелегко: всадники, легковооруженные и копейщики нападали с боков, когорты – лобовым ударом, чтобы отрезать фланги от остального войска. Битва становилась неравной – тем более что противником римских воинов и латинов оказалась толпа балеарцев и испанских новобранцев. А день все длился – солдаты Газдрубала начали уставать; утренний переполох не дал им собраться с силами: строиться пришлось не поевши, наспех. Сципион старательно замедлял ход сражения: пехота на флангах бросилась на врага только в седьмом часу, а до середины строя дело дошло позже

Враги, уставшие духом и телом, стали отступать, сохраняя, однако, строй, – так отходит по приказу вождя ничуть не пострадавшее войско. Однако когда победители, поняв, что сражение выиграно, стали нападать со всех сторон, отступающие, уже не в силах сдержать этот напор, бросились врассыпную. Напрасно Газдрубал, преграждая им путь, кричал: пусть опомнятся, за спиной у них холмы и они спокойно за ними укроются. Те, что оказывались ближе к римлянам, падали один за другим, и страх пересилил все остальное. Знаменосцы остановились было у подножия холмов и стали звать воинов в строй, так как римляне медлили подняться на холм; но потом, увидев быстро взбиравшихся римлян, враги возобновили бегство и в страхе забились в лагерь.

Союзники начали покидать Газдрубала. Первым перекинулся к римлянам вместе с большим отрядом единомышленников турдетанский царек Аттен; затем начальнику двух городов сдали и укрепления и гарнизоны. И чтобы начавшаяся измена не распространялась дальше, Газдрубал снялся с лагеря в тиши следующей ночи. Когда часовые с караулов донесли Сципиону, что враги оставили лагерь, он, выслав вперед конницу, отдал приказ выступать. Римляне шли так быстро, что, двинувшись прямо по следам неприятеля, они бы его несомненно настигли, но проводники сказали Сципиону, что есть другой, более короткий путь к реке Бетис и можно напасть на карфагенян, когда те будут переправляться через нее.

Отрезанный от переправы, Газдрубал повернул к Океану. Но римские конники и легковооруженные, нападая то сбоку, то с тыла, беспокоили и задерживали уходивших. Часто происходили стычки то с конницей, то со вспомогательными отрядами пехоты – тем временем подоспели легионы. Тут уже не сражение началось, а бойня: людей резали, словно скот, пока сам вождь не бросился первый бежать к соседним холмам; с ним спаслось и около 6 тысяч полувооруженных солдат; остальные были либо перебиты, либо взяты в плен. Карфагеняне укрепили лагерь, поспешно разбитый на очень высоком холме, и без труда отбили неприятеля, напрасно старавшегося подняться по крутому склону. Но нельзя было вынести больше нескольких дней в осаде на голом и пустом месте; воины стали перебегать к неприятелю. Наконец сам вождь, вызвавши корабли – море было