Подмененная - Филиппа Карр

Он понял, что я имею в виду, потому что ответил:

— Это было неизбежно.

Я прошла в комнату и села в кресло напротив него.

— Это не может долго продолжаться, — сказала я. — Скоро все выяснится.

Он пожал плечами.

— Бенедикт… вы не возражаете, если я буду называть вас так? Я не могу называть вас мистером Лэнсдоном, а…

Он кисло улыбнулся:

— Очень странно сейчас беспокоиться по такому поводу. Ты не можешь заставить себя называть меня отцом или отчимом… я всегда понимал это. Зови меня Бенедиктом. Почему бы и нет? Как будто мы с тобой друзья. Возможно, одна из причин, по которым ты не желала признавать меня, крылась в том, что ты не знала, как ко мне обращаться.

Он рассмеялся, но смех его был невеселым. Я чувствовала, что он сильно встревожен и обеспокоен.

— Что теперь будет? — спросила я.

— Вот этого я не могу сказать. Где она может быть, Ребекка? У тебя есть какие-нибудь предположения?

— Куда она могла пойти в таком виде? Она ведь ничего не взяла с собой, даже сумочку… и она без денег.

— Видимо, с нею что-то произошло. Полиция считает, что она мертва, Ребекка.

— Откуда такая уверенность?

— Ты, должно быть, слышал, что они копали на трехакровой лужайке. Зачем бы это? А затем, что предполагали найти там ее тело.

— О нет!

— Я уверен, что они подозревают убийство.

Конечно, ему уже пришлось пройти через нечто подобное, когда его первая жена умерла, приняв чрезмерную дозу лекарства. Поэтому он был особенно чувствителен к намекам и одновременно являлся вдвойне уязвимым для подозрений.

— Но кто… — начала я.

— В таких случаях первым подозреваемым бывает муж.

— О нет! Да и как это возможно? Вас здесь не было.

— А что мне мешало проникнуть в дом, убить ее, а потом избавиться от тела?

Я в ужасе смотрела на него.

— Я не делал этого, Ребекка. Я ничего не знал о ее исчезновении, пока не получил вашу телеграмму.

Ты веришь мне?

— Конечно, верю.

— Надеюсь, что это так и есть.

— Я не понимаю, как вы могли хотя бы на секунду засомневаться, что я вам верю.

— Спасибо. Очень неприятное дело. Чем же оно закончится?

— Может быть, она вернется.

— Ты думаешь?

— Да, я думаю, что она вернется.

— Но откуда и почему? Все это мне кажется какой-то бессмыслицей…

— Все загадки кажутся такими, пока не найдено решение.

— Я вновь и вновь ищу возможную разгадку, но не могу найти удовлетворительного объяснения. Это неприятный вопрос, и виноват в этом только я, Ребекка. Я несу за это ответственность не меньшую, чем если бы задушил ее подушкой.

Не нужно так говорить. Это не правда.

— Ты знаешь, что это правда. Ты ведь знаешь, что я сделал ее несчастной, правда?

— Да.

— Она говорила с тобой об этом?

— Немного.

— Вот видишь, что бы она ни сделала, я несу за это ответственность. Мне следовало прилагать больше усилий.

— Вряд ли Это помогает в любви.

— Мне не надо было жениться на ней, но я считал, что со временем все уладится. Было глупо с моей стороны пытаться найти замену Анжелет.

— Это было невозможно. Тем не менее, вы могли бы принести друг другу радость. Она искренне любила вас.

— Она была слишком требовательной. Если бы не это, может быть, все сложилось бы иначе. Я не оправдываюсь. Мне уже приходилось переживать нечто подобное, Ребекка. Если окажется, что я убил ее своим безразличием, своей любовью к Анжелет, мне будет нелегко жить, сознавая это. Отчего жизнь бывает так жестока? Я считал, что добился всего, чего хотел. Мы оба желали этого ребенка, а потом я мгновенно лишился всего. Почему? Все из-за… Белинды. И зачем я рассказываю тебе это?

— Потому что теперь мы друзья.

Легкая улыбка заиграла на его губах. Потом он сказал:

— А что происходит с тобой, Ребекка? Ты несчастлива. Я уже давно заметил это.

— Вы заметили?!

— Я хотел узнать, что произошло. Но ведь мы были далеки друг от друга, верно? Между нами не было дружбы. Мы веди себя как противники, готовые вступить в войну, если подвернется хоть какой-нибудь предлог.

— Да, все было именно так, — согласилась я.

— Теперь ты знаешь, что у меня на душе, — сказал он. — Что же происходит с тобой?

— Я очень несчастна.

— Любовные дела?

— Да.

— Мое бедное дитя, чем я могу помочь тебе?

— Мне никто не поможет.

— Ты не хочешь рассказать мне?

Я заколебалась.

— Если ты не расскажешь, — продолжал он, — я не буду уверен в том, что мы с тобой стали друзьями. А это для меня значит очень многое.

— Мне кажется, вы в любом случае не одобрили бы это. Вы хотели устроить мне блестящую партию, потому что я — ваша приемная дочь.

— Я?

— Этот дорогостоящий лондонский сезон…

— Значит, все случилось тогда? Какой-то вероломный мужчина?

— О нет. Просто я считала, что вы попытаетесь помешать нашему браку, потому что захотите, чтобы я вышла замуж за герцога или еще кого-нибудь в этом роде.

— Я хотел для тебя только счастья, потому что только этого хотела твоя мать.

— Мы собирались пожениться.

— Ты и…

— Патрик… Патрик Картрайт.

— О, этот приятный молодой человек. Я всегда интересовался им, потому что он родился под крышей моего дома. Я хорошо это помню. И что случилось? .Некоторое время я молчала, не решаясь перейти к рассказу.

— Расскажи мне, — настаивал он. — Трудно поверить в то, что он мог дурно вести себя.

— Что случилось, Ребекка?

— Это… это трудно рассказать.

— Говори же.

Наконец я решилась. Я описала ту чудовищную сцену, когда к нам прибежала Белинда и рассказала об ужасном происшествии. Бенедикт слушал, изумленно глядя на меня.

— Я не верю в это, — сказал он.

— Мы все не могли поверить.

— Белинда… она все так и описала?

— Она была потрясена. Если бы вы присутствовали там, если бы вы видели…

— И вы предъявили все это Патрику?

— Он приехал на следующее утро как ни в чем не бывало…

— Что он сказал?

— Он все отрицал.

— И вы поверили ребенку, а не ему? , — Если бы вы видели ее слезы, ужас, разорванную одежду…

— Значит, по ее словам, это произошло у пруда Святого Брапока. Весьма примечательно.

— Это очень уединенное место.

Он смотрел куда-то вдаль.

— Я хорошо помню это, — сказал он; задумчиво, а потом спросил:

— А вам не пришло в голову усомниться в истории, рассказанной этим ребенком?

— Я уже сказала вам, как она выглядела.

— Есть в этой истории нечто странное, поскольку кое-что подобное произошло давным-давно. Это было возле пруда Святого Бранока, и именно это кажется мне странным. Некий убийца, которого ожидал смертный приговор за изнасилование и убийство девочки, бежал из тюрьмы. Я никому не рассказывал об этом, но тебе расскажу, Ребекка, потому что чувствую, что это как-то связано с твоей историей. Когда твоя мать была маленькой девочкой, она встретилась лицом к лицу с этим убийцей у пруда.