Зловещий брак - Мэйдлин Брент

— Есть шанс спасти его. Крошечный шанс. Молись за нас… и не теряй надежды.

Она не ответила, но внезапно перестала дышать, и я поняла: она услышала мои слова. Десять секунд спустя дверь моей каюты была закрыта снаружи на ключ. Я закрыла ее и изнутри, просунув ножку стула в дверную ручку, и начала стягивать с себя одежду. Потом я достала из шкафа брюки, рубашку, нож и очки.

Я непрерывно считала секунды, глубоко дыша, заставив себя двигаться четко и целенаправленно. Я натянула одежду кули и привязала к бедру нож в ножнах. Через открытое окно я слышала, как Жак дает инструкции команде — это значило, что крюк для груза из двух мешков с монетами опустился на палубу. Когда его спустят под воду, Чеду понадобится лишь минута, чтобы прицепить мешки; однако у меня было в запасе какое-то время, ведь Оливер еще намеревался поговорить с ним по телефону. Оливер не мог отказаться от удовольствия поиздеваться и помучить человека, прежде чем обрезать ему подачу воздуха.

Я взяла пушечное ядро, которое поднял для меня Чед, и опустила его в один из своих чулков, затем надела очки, пододвинула стол к круглому оконцу, чтобы влезть в него, на нижний край окна положила полотенце. Двадцать секунд спустя я висела на одной руке, держась за окно, и мои ноги были менее чем в метре от воды. В свободной руке был зажат чулок с пушечным ядром. Я набрала в легкие как можно больше воздуха, как учил меня Дэниел: серией вдохов, заставив воздух дойти до основания легких, будто трамбуя его. В момент, когда я отпустила руку, я увидела лицо Лайзы, которое глядело на меня из соседнего окошка. Я знала теперь, что она видит: я держу свое обещание.

И вот я погружаюсь в холодную зеленую воду, которую я когда-то так хорошо знала, и мне кажется, что я покинула ее лишь вчера. Мне не было нужды зажимать нос: я выпускала воздух из ушей, чтобы уравновесить давление воды на барабанные перепонки. Со временем я сама открыла прием, которым пользуются японские ныряльщицы за жемчугом: прием, которым ноздри закрываются изнутри. Это не получилось даже у Дэниела.

Я привязала ядро в чулке к поясу и по сгущавшейся тьме понимала, что глубина должна превысить восемнадцать метров. Я заметила поверхность, только когда почти коснулась ее. Как только пушечное ядро легло на скалистое дно, я сняла его с пояса. Ничего не было видно, но впереди был желтый свет, это мог быть только фонарик в шлеме Чеда. Я быстро поплыла в том направлении и увидела два мешка на толстом канате, их уже начали поднимать. Мои глаза теперь привыкли к темноте, и, когда Чед повернулся, я увидела сзади него останки корабля, разбросанные как раз так, как он нарисовал, с черной дырой, которую он сделал ломом в остове корабля, чтобы вытаскивать сундуки.

Я подплыла к нему и зависла над ним, приблизив лицо к стеклу шлема. Бог ведает, что он подумал в тот момент. Я была освещена его фонариком и не могла рассмотреть выражение его лица. Я закрыла глаза, чтобы сохранить способность видеть в темноте. Я подержалась за его плечо, немного отплыла, затем указала в направлении остова корабля настойчивым движением, маня его туда.

По прошествии нескольких секунд его рука нежно потрепала меня по щеке. Я обернулась, открыла глаза и начала перебираться к пролому. Я теперь находилась под водой уже секунд девяносто и испытывала большее давление, но страха не было. Чед последовал за мной: я определила это по свету его фонаря. В своих неуклюжих ботинках он не успевал за мной, но, достигнув пролома и взглянув на него, я увидела, что он наклонился вперед, пытаясь двигаться быстрее. Я была теперь уверена, что он понял меня, и подозревала, что Оливер уже что-то сказал по телефону, злорадствуя по поводу своего триумфа. Рисунки Чеда отпечатались в моей памяти: я повернула направо, пробиваясь почти через полную тьму. Я была теперь внутри корабля, в каюте, где Чед обнаружил монеты Марии Луизы, и знала: если мы найдем ту каюту, соседнюю, — и если наши надежды не тщетны — мы выживем.

Доска с заклепками царапнула меня. Я отодвинула ее… чуть наверх… и моя голова оказалась на поверхности воды. Я была в совершенной тьме, стояла на четвереньках, впуская в легкие воздух, странный и насыщенный влагой, однако полный животворного кислорода. Огромный воздушный пузырь, который образовался в каюте, не рассосался. Тьму прорезал слабый свет. Я обернулась и увидела фонарик Чеда. Его шлем вырос из воды, намного дальше от меня: ведь он поднимался вертикально. Пока он подходил ко мне, мне было слышно шипение воздуха через регулярные интервалы, но, когда он вышел из воды по пояс, звук выходящего воздуха прекратился. Я поняла: наверху, шестнадцатью фатомами выше, мачете Жонжона прекратило поступление воздуха в шланг.

Чед прошел три шага и рухнул на колени, подняв руки к шлему, пытаясь отвинтить его от грудной пластины. Я бросилась помогать ему. Его рука коснулась моего лица, и я почувствовала, как он прижал палец к моим губам. Я потрепала его по руке в знак того, что поняла: мне нельзя говорить, как только сниму с него шлем. Мой голос услышит Оливер по телефону. Я схватила металлическую сферу и повернула ее со всей силы. Она поддалась, и мы вместе сняли ее с головы Чеда. Но он не позволил себе вдохнуть воздух прежде, чем опустил шлем под воду: ни один звук не донесся до Оливера по телефону. Затем он сказал странным, задыхающимся и необычно низким в этой пустоте голосом:

— Можешь не рассказывать, что произошло, Кейси. Он сам рассказывал мне это минуту назад. Он думает, что ты заперта в каюте.

— Да, но я вылезла через иллюминатор. Выходи из воды, Чед. — Я взяла его за руку и вытащила на покатую поверхность потолка перевернутой каюты. Свет фонарика опущенного под воду шлема пронизал тьму, и я увидела, что в дальнем углу с потолка что-то свисает: груда костей, заключенная между стулом и столом, поросшими водорослями. Именно так описывал его Чед.

— Боже праведный, Кейси, я думал, у меня галлюцинации, когда ты подплыла ко мне. Но тут начал говорить по телефону Фой…

— Да. Сядь, Чед. Нам нужно вытащить тебя из этого костюма, и как можно быстрее. У меня есть нож, и я просто разрежу его.

— Погоди. — Он поднял свой спасательный трос и обвязал его вокруг бревна, которое свисало откуда-то сбоку. — На случай, если они захотят поднять мое тело. Ну а теперь, милая Кейси, ты и вправду можешь поднять нас обоих на поверхность?

— Да. — Я стояла на коленях, пытаясь разрезать его ботинки, и очки свисали с моей шеи. — Нам нужно подождать семь-восемь минут, чтобы они были уверены в твоей гибели. Думаю, они попытаются вытащить тело на поверхность, но когда обнаружат, что трос не поддается, то просто обрежут его. Мы лишимся света, но тогда уже это будет неважно. Чед, мы не сможем подниматься медленно. Ты будешь страдать от болей в легких.