Девочка-лед (СИ) - Джолос Анна

Минут сорок спустя оказываемся почти в центре Москвы. Ульянка с упоением разглядывает вечерние улицы, украшенные к празднику. Когда подъезжаем к стеклянным новостройкам, мне становится не по себе.

— Рома, а твои родители? — все же спрашиваю я. — Явиться вот так к чужим людям в разгар праздника — дурной тон.

— Их там нет.

Я вспоминаю, что у Беркутовых есть шикарный дом на Рублевке. Почему Роман не там сейчас, мне не ясно.

— Мы… не в тот дом едем? — интересуюсь на всякий случай осторожно. Потому что Рублевка определенно в другой стороне.

— Нет, Ален, не в тот. На квартиру ко мне. Сергей в прошлом году изволил подарить.

«На квартиру ко мне».

Ох… До меня только сейчас доходит смысл сказанного. Домой к Беркутову. Да уж, Лисицына..

«Сергей в прошлом году изволил подарить».

Интересно, это тот мужчина, которого я видела на фото в поисковике google и считала отцом Романа? Кто же он тогда, может быть, отчим?

— Сергей — брат моего погибшего отца, — словно читая мои мысли, произносит он.

Удивительно. Я от неожиданности снова поворачиваю голову в его сторону. И мне даже нечего сказать. «Погибшего отца». Восторг Ульяны сейчас очень вовремя. Ее лепетание заполняет неудобную паузу, повисшую между нами.

— Ух ты! — восхищается она высокой, нарядной елкой, прилипнув к стеклу. — Красивая какая, Ляль, смотри!

И правда отличная. Вот вам и жилой комплекс. У них тут даже своя собственная елка есть.

Мы заезжаем на подземную парковку.

— Куда это ты нас привез, Ромка? — весело любопытничает мелкая.

— Говорю же, к себе привез, — пожимает плечом он, глядя в зеркало заднего вида.

Мне отчего-то становится очень волнительно. Что мы вообще тут делаем и как так случилось… Сказал бы мне кто-нибудь, что накануне Новогодней ночи я окажусь в гостях у парня, с которым воевала последние пару лет. Не поверила бы…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— На выход, — глушит двигатель, отстегивает свой ремень, помогает мне.

И почему не дышится совсем, когда он так близко?

Выхожу из машины. Осторожно закрываю дверь и тяну носом необходимый мне кислород. Всю поездку просидела в напряжении, будто кол проглотила.

— Ульяныч, ты мне помогаешь, — Роман открывает багажник и достает оттуда две стильно оформленные коробки. — Держи, это ваше. Так и не подарил у вас «дома».

— Ты приезжал поздравить нас с Новым Годом? — не своим голосом тихо спрашиваю я.

Он поворачивается ко мне.

— И это тоже. Увидеть тебя хотел…

Это его признание очень смущает. И смотрит на меня Роман так, что щеки мои мгновенно гореть начинают. Тушуюсь, опускаю глаза. Вот ведь странно, раньше я совсем иначе вела себя с ним. Стоило ему меня затронуть — и понеслось. Наши ядовитые диалоги и обмен взглядами ненависти — лицезрела вся старшая школа. И только в этом году все как-то поменялось. Совершенно неожиданно. После той страшной ночи.

— Ооо! — Ульяна трясет коробку. — А что там?

— Откроешь и узнаешь.

Рома направляется в сторону, как я понимаю, лифта, и мы плетемся следом за ним. Абсурдность момента, конечно, просто зашкаливает.

— Рооом, а елка-то у тебя есть? — стягивая со лба шапку, спрашивает Ульяна.

— Есть. Тебе понравится.

— Живая? — глаза малышки начинают блестеть от предвкушения.

— Да. Канадская ель. Днем привезли.

— Кто привез? Дед Мороз из Канады? — недоумевает она.

— Ну почти, — хохочет Рома. — То, что он не местный, это точно. Я вообще ничего не понял из того, что он говорил…

Глава 67

АЛЕНА

В «металлическом шкафу» (именно так Ульяна называет лифт) — огромное зеркало и красивые лампы. Да и вообще, чересчур тут просторно и красиво. Сразу видно, что новостройка — элитная. Я поняла это еще тогда, когда мы проехали пост охраны со шлагбаумом. А уж когда холл увидела, так вообще. Что уж говорить, в подобных местах мне бывать не доводилось.

Ульяна вертит коробку, любуется большим, розовым бантом и что-то напевает себе под нос. Я же усердно разглядываю свои старые ботинки, так и не осмелившись поднять глаза. Вот бывают такие неудобные ситуации. Не знаешь, куда себя деть, испытывая странный дискомфорт. В последнее время это случается все чаще, когда мы оказываемся в закрытом пространстве с Ним вдвоем.

Помпезный лифт, прерывая мои мучения, останавливается на двадцать первом этаже. Я выхожу, беру сестру за руку. Рома огибает нас и широким шагом проходит по коридору вправо.

— Только я не один, девчонки, — предупреждает он, доставая ключи.

«Не один». И что это значит? Если родителей в квартире нет, то кто же там? Я начинаю как-то переживать уже о своем решении. Зачем мы сюда пошли? Не подскажите?

— Это ничего, — отмахиваясь, заявляет Ульяна.

— Уль, — качаю головой.

Сама непосредственность просто.

— Обожаю тебя, мелочь, — Рома с полуулыбкой на губах открывает дверь.

— Заходите, — кивает головой, и волей-неволей приходится все-таки сдвинуться с места.

Ульяну-то дважды приглашать не надо. Вон она уже юркнула внутрь, поставила коробку и разувается. Предательница маленькая.

— Раздевайтесь, куртки можно повесить сюда, — Рома отодвигает зеркальную стенку полупустого шкафа-купе. — Будьте как дома.

Сравнил тоже…

Оставляем вещи там, где он указал, и проходим за ним. Это, конечно, не квартира… Это просто нечто. Здесь пахнет чистотой и свежим ремонтом. Очень красивая декоративная штукатурка на стенах, черный глянцевый потолок со встроенными мудреными светильниками и вроде как мраморный пол, который почему-то теплый.

— Керамогранит, — поясняет мне Рома. Видимо, обратил внимание на то, что я разглядываю поверхность под ногами.

«Керамогранит». Как-будто мне это о чем-то говорит…

— Идите сюда. Здесь можно помыть руки. Санитайзер справа, если что.

В ванной комнате довольно необычно. Как в отеле каком-нибудь. Черная плитка, до ряби в глазах блестящая сантехника и какая-то совсем космическая кабинка. Душ, предполагаю.

— О, оно само льется, — играется Ульяна.

— Не балуйся, — снимая мягкое, махровое полотенце, говорю я ей. — И помни о правилах поведения. Мы же в гостях.

— Да, хорошо Ляль, — кивает она.

— Я сейчас провожу кое-кого, и мы займемся подготовкой к празднику, — с энтузиазмом сообщает Рома, закатывая рукава белого джемпера.

И я только сейчас замечаю, что он испачкан чей-то кровью. Морщусь и выхожу. Пока парень моет руки, мы ждем его в прихожей. Разглядываем необычную черно-белую картину. На ней изображена дивная девушка-дерево. Вместо волос у нее будто бы ветви. Очень креативно.

— Нравится? — интересуется Рома, неожиданно возникший у меня за спиной.

— Очень, — честно признаюсь я.

Он как-то странно усмехается.

— Идем.

Проводит нас в большую, светлую комнату. Там со стены вещает гигантская плазма, показывая нам сцену из «Простоквашино». Кот Матроскин в этот самый момент пишет письмо.

— Ого! Вот это да, Ром! — восторженно шепчет Ульяна, разглядывая невероятно красивую елку, установленную в углу. Густая, немыслимо зеленая, светится голубыми огоньками. Идеально украшена. Я такие только на картинках видела.

Разглядываю гостиную, но толком осмотреть не успеваю. Потому что глаза мои лезут из орбит. У дивана, на бежевом шелковом ковре сидит Абрамов. Совершенно точно это он!

Я аж останавливаюсь. Испуганно замираю. Наверное, если бы не ребенок… тот самый, которого я видела в доме Беркутовых, так и таращилась бы на того, кто когда-то направлял мне в лицо дуло пистолета.

Он, кстати говоря, тоже на меня смотрит. Только вот удивления на его лице нет абсолютно. Его фирменный прищур выражает скорее некий интерес. Мне почему-то дурно становится. А что если они специально заманили нас сюда…

— Нормально все Ален, — ладони Романа опускаются мне на плечи. — Ян уже уходит. Савелий, я тебе компанию привел.