Преследование - Бренда Джойс

Что же теперь делать? Она в замешательстве взглянула на миссис Мердок:

— Как он вам показался? Как он выглядит?

— Он кажется обеспокоенным, мисс Грейстоун.

Амелия посмотрела на Люсиль, которая по-прежнему радостно гулила, с интересом рассматривая подвешенную над колыбелькой гирлянду вращающихся погремушек. Саутленд был отцом Люсиль, и у него было полное право забрать девочку, чтобы заботиться о ней и любить ее. Но Амелии было нестерпимо больно.

— Его светлость не приказывал вам принести Люсиль вниз?

— Нет, он ничего не говорил. О, мне будет так ее не хватать! — Глаза гувернантки наполнились слезами.

Амелия быстро выхватила Люсиль из колыбели и крепко прижала к себе. Дышать по-прежнему было трудно. Как же Амелия любила эту крошку! Но теперь следовало сделать то, что было правильным. Саутленду нужно предоставить возможность забрать своего собственного ребенка, это его право.

— Вы можете сопроводить меня вниз? — обратилась Амелия к гувернантке и сама удивилась, как же хрипло прозвучал ее голос.

Они стали медленно спускаться вниз. Вне себя от ужаса, Амелия крепко прижимала к себе малышку. В вестибюле она передала ребенка миссис Мердок, опасаясь, что никогда уже не сможет взять Люсиль на руки.

— Подержите ее пару минут. Я хочу познакомиться с Саутлендом. Подождите пока в розовой комнате?

Миссис Мердок кивнула и направилась в гостиную. Амелия долго смотрела вслед гувернантке и Люсиль, собираясь с духом. Потом, набрав в легкие побольше воздуха, она прошла в восточное крыло дома и решительно постучала в дверь кабинета.

— Войдите, — отозвался Саймон.

Амелия переступила порог и тут же поняла, что Саймон ее ждал. Он сидел за своим письменным столом, но при ее появлении поднялся, сохраняя на лице бесстрастное выражение. Саутленд сидел в кресле перед столом, спиной к двери. Он тоже поднялся, оборачиваясь.

— Мистер Саутленд, это — моя экономка, мисс Грейстоун. Она лично заинтересована в благополучии Люсиль, — отрекомендовал Саймон, и в его глазах застыл немой вопрос.

Она посмотрела на Саймона и еле-еле, вымученно, улыбнулась ему. Саймон должен был понять ее грусть: он прекрасно знал, как Амелия привязалась к малышке, и знал, как сильно она не хочет отдавать девочку. Потом Амелия широко улыбнулась отцу Люсиль:

— Доброе утро, сэр.

— Я как раз объяснял его светлости, что не нахожу слов, чтобы поблагодарить его — и вас — за все, что вы сделали, — сказал Саутленд.

Теперь Амелия могла как следует рассмотреть его. Перед ней стоял высокий мужчина в светло-каштановом парике и зеленом, под стать глазам, сюртуке. Ей показалось, что Саутленд был славным парнем и, безусловно, джентльменом. Но в его взгляде мелькала озабоченность, а дежурная улыбка быстро сбежала с его губ.

— Люсиль стала желанным прибавлением в этом доме, — довольно резко произнесла Амелия. — Мы все очень полюбили ее.

Краешком глаза она заметила, что Саймон стоял не шелохнувшись. Понять что-либо по его лицу было нельзя.

И Амелия многозначительно добавила:

— Мы ждали вас еще некоторое время назад.

Она просто хотела знать, почему Саутленду потребовалось добрых шесть недель, чтобы приехать навестить своего собственного ребенка.

Он засунул руки в карманы светлых бриджей.

— Мне следовало приехать раньше, но я путешествовал… и не мог решить, как поступить.

Саймон вышел из-за стола и с подчеркнутым спокойствием поведал:

— Саутленд только что сказал мне, что даже не подозревал о существовании ребенка до тех пор, пока не получил мое письмо.

Саутленд покраснел.

А Саймон добавил:

— Судя по всему, эта интрижка закончилась осенью.

Саутленд залился краской и выглядел так, словно хотел в ту же секунду бежать из кабинета. Разумеется, таковым и было его истинное желание. В конце концов, ведь он наставил рога всемогущему графу Сент-Джастскому.

— А у нас много общего, ведь я тоже не знал о ребенке до недавнего времени. — Губы Саймона растянулись в холодной улыбке, которая тут же исчезла.

Саутленд обернулся к нему:

— Мне очень жаль, милорд, что я поставил вас в подобное положение!

— Я ведь уже сказал вам, что сам разрешил леди Гренвилл иметь связи на стороне, — небрежно отмахнулся Саймон.

Амелия с нарастающей яростью переводила взгляд с одного мужчины на другого. Ее совершенно не заботило соперничество, которое могло существовать между ними. Но она никак не могла понять, почему визит Саутленда так затянулся. Он ведь наверняка панически боялся встречи с Саймоном.

— Что же насчет ребенка? Что вы решили по поводу Люсиль и ее будущего?

Саутленд обернулся к ней, его лицо по-прежнему было пунцовым.

— Я хотел бы увидеть ее. Вы позволите? — Он нервно взглянул на Саймона.

То же самое сделала и Амелия. Она ожидала, что Саутленд поведет себя иначе, заявит, что собирается забрать свою дочь, но пока оставалось неясным, сделает ли он это. В конце концов, должны же они были знать, что Саутленд надумал? Но Саймон молчал, не задавая ему никаких вопросов.

Саймон посмотрел на нее. Их глаза встретились, и внутри у Амелии все оборвалось. Она пыталась одним взглядом показать Саймону, что не хотела отдавать Люсиль. Но он с досадой отвернулся.

— Конечно, вы можете взглянуть на Люсиль. Она — ваша дочь.

— Благодарю вас, милорд.

— Я принесу ее, — с трудом проговорила Амелия, которой вдруг стало дурно. Она кинулась из кабинета в розово-белую гостиную, к миссис Мердок.

— Что происходит? — с тревогой воскликнула гувернантка, передавая ей ребенка. Люсиль спала.

— Не знаю. Саутленд очень молод и, судя по всему, больше заинтересован в том, чтобы задобрить Гренвилла и объясниться по поводу связи с его женой, чем в том, чтобы увидеть Люсиль!

Глаза малышки медленно приоткрылись, и Амелия покачала ее на руках, чтобы немного успокоить. От страха и смятения к горлу подкатила тошнота. Амелии было так плохо, словно ее сердце уже безнадежно разбилось.

Миссис Мердок ласково коснулась ее руки.

— Неудивительно, что Саутленд до сих пор не приезжал — он, должно быть, до смерти боялся его светлость!

Мрачно улыбнувшись, Амелия вышла из гостиной. Она понимала, почему Саутленд оттягивает решение столь важного вопроса, но если этот юнец был способен наставить рога Гренвиллу, то, несомненно, вполне мог открыто поговорить с ним и предъявить права на дочь! Для подобного промедления просто не было оправданий.

Мужчины стояли в кабинете, дожидаясь ее. Саймон упер руки в боки, Саутленд теперь был бледным и явно нервничал.