Стеклянные цветы - Мери Каммингс

Мамаша не обманула — приехала на открытие. Ахала, бурно восхищалась, явно стремясь привлечь к себе побольше внимания — и через полчаса умчалась.

Перед этим отозвала Бруни в сторону, попросила:

— Если Родди спросит, ты меня прикрой, скажи, что мы с тобой всю неделю вместе были.

Бруни хихикнула, мысленно посочувствовав Родди — похоже, бедняге светила участь рогоносца. Но, как выяснилось, сочувствовала зря: оказывается, мать собиралась втайне от мужа провести неделю в косметической клинике под Дижоном и «кое-что подправить на лице» — нетрудно было догадаться, что речь идет об очередной подтяжке.

Вскоре ушла и Тесса. Перед этим подозвала к себе Бруни, сухо пошутила:

— Ну вот, праздники закончились, теперь предстоят будни. — Поджав губы, добавила: — Вы, моя милая, тоже, пожалуйста, не крутитесь здесь все время. Для публики в личности художника должен быть некий элемент сакральности.

С чего это вдруг?! Бруни как раз наоборот, хотелось побыть еще — послушать, что говорят люди, как смотрят, как реагируют… Она уже открыла рот, чтобы огрызнуться… и, сама не зная почему, смолчала. Все-таки, что ни говори, а присутствие Тессы действовало на нее угнетающе.

Про себя решила, что будет крутиться на выставке столько, сколько хочется — и плевать ей на сакральность! В конце концов, как правильно сказал отец, это «ее шоу»!

Все вещи на выставке делились на три группы: то, что Бруни привезла только показать; то, что должно было стать предметом торга на аукционе, и то, что посетители могли купить — разумеется, забрать свое приобретение они могли лишь по окончании выставки. В этом случае рядом с экспонатом стоял ценник.

Когда в первый день выставки, вернувшись после обеда, Бруни увидела, что возле небольшого зеркала в овальной рамке из голубых лилий висит табличка «Продано», то сначала даже не поняла, что это. Потом — удивление, восторг: «Купили! Все-таки купили, понравилось!» Подозвала Филиппа, кивнула:

— Смотри! Смотри, купили!

— Ну что ж — поздравляю! — улыбнулся он — по-доброму, без своей всегдашней иронии. — С почином тебя!

А ведь действительно — впервые в жизни кто-то захотел заплатить деньги за то, что она делает…

Отзывов в прессе было немного — три небольшие заметки. Но зато все в хвалебном тоне. В одном месте ее назвали «талантливым дизайнером», еще в одной заметке хоть и упомянули папашу, но зато назвали выставку «сказочной феерией».

Табличек «Продано» рядом с экспонатами с каждым днем становилось все больше. Бруни попробовала посчитать, сколько же денег она получит, если так пойдет и дальше — выходила более чем солидная сумма.

С несколькими покупателями ей довелось пообщаться лично — они захотели выразить восхищение художнику. В одном случае пришлось потом долго отнекиваться от настойчивого приглашения вместе поужинать.

За два дня до аукциона позвонила Тесса, сказала деловито-кислым тоном:

— Я вам весь вечер дозваниваюсь.

Наступившая пауза явно подразумевала, что в ответ ее собеседница должна рассыпаться в извинениях. Но, возможно потому, что на расстоянии гнетущее воздействие Тессы ослабело, вместо этого Бруни разозлилась. Какого черта, она что здесь — под домашним арестом?! Или должна о каждом своем шаге кому-то докладывать?!

На самом деле они с Филиппом ходили в кино, а потом ужинали в каком-то кабачке, где подавали восхитительные мидии в сметане — но кому какое дело, хоть бы они даже на оргии были!

Так и не дождавшись ответа, Тесса продолжила:

— Я тут разговаривала с аукционистом, и он хочет включить в аукцион несколько дополнительных лотов. Для публики это будет приятным сюрпризом.

— Что именно? — спросила Бруни.

— Там есть такие оранжевые цветочки в черной вазе — он хотел бы их, потом еще зеркало с тюльпанами, чашу с попугаем на ветке…

Мамбреции? Попугая? Того самого, которого она купила в антикварном магазине? Да, у этого аукциониста губа не дура!

— …и еще розовые цветочки в керамической подставке и два медальона из византийской мозаики.

Еще и цикламены?! Да что они, с ума сошли — самые лучшие вещи забрать хотят!

— Ну, так вы согласны? — нетерпеливо спросила Тесса. — Мне нужно звонить в типографию, чтобы они срочно напечатали буклеты с описаниями новых лотов, мы их вложим в каталог аукциона.

— Зеркало, пожалуй, я согласна продать, медальоны тоже. — Как ни хотелось сказать «нет», в том числе и назло старой грымзе, но здравый смысл требовал пойти на компромисс. — Но об остальном не может быть и речи.

— Мне долго вам объяснять, — Тесса сделала короткую паузу, и Бруни как наяву увидела ее поджатые сморщенные губы, — но, поверьте мне, у аукциониста есть определенные причины предлагать именно эти вещи.

«Да, разумеется — то, что у него хороший вкус», — мысленно прокомментировала Бруни, вслух же сказала:

— Повторяю — об этом и речи быть не может!

Из ванной выглянул Филипп. Она скорчила ему скукоженную брезгливую мину, чтобы объяснить, с кем разговаривает.

— Моя милая, вы, кажется, не понимаете ситуацию… — начала Тесса с легким раздражением в голосе.

Фамильярное обращение взбесило Бруни окончательно. Да кто такая вообще эта Тесса, чтобы подобным образом разговаривать с ней? Подумаешь — служащая какого-то там журнала!

— Мисс Мадзелли, — перебила она ледяным тоном, каким ставила на место нерадивую прислугу, — список вещей, которые должны быть проданы с аукциона, был утвержден заранее. Но, поскольку вы просите, — постаралась, как могла, голосом выделить это слово, — то я согласна выставить на аукцион еще зеркало с тюльпанами и медальоны. Больше ничего.

— Что ж, если… — сердито сказала Тесса и запнулась.

«Давай, давай! — мысленно подзуживала ее Бруни. — Ну что ты мне сделаешь? Выставку закроешь, аукцион отменишь?!»

Конечно, ссориться с аукционистом не хотелось, она не раз слышала, что выручка от аукциона в немалой степени зависит и от него. Но жертвовать любимыми вещами тоже была не согласна. В конце концов, деньги — не самое главное в жизни!

Кроме того, она вовсе не была уверена, что предложение исходило от аукциониста, а не от самой Тессы. Возможно, кому-то из знакомых грымзы приглянулись именно эти вещи — вот она и старается!

— …Если вы измените свое решение, то позвоните мне завтра утром, — продолжила Тесса куда более нейтрально-деловым, почти примирительным тоном. — В противном случае ограничимся зеркалом и медальонами.

Трубку Бруни вешала с ощущением победы. И черта с два она позвонит!