Руссиш/Дойч. Семейная история - Евгений Алексеевич Шмагин

Посол СССР в ФРГ Владимир Семёнович Семёнов считал себя гением эпистолярного жанра, не предполагая, что редко какая его нудная философская телеграмма объёмом в 15-20 страниц в Москве прочитывается до конца. В Бонн он прибыл в солидном, под 70, возрасте и порядком подуставшим от былых побед на ниве разъединения Германии. В прошлом остались его воинствующее хамство и грубиянство, о которых в МИДе ходили легенды.

В последнюю начальствующую командировку Владимир Грозный взял с собой из центрального аппарата самое лёгкое – стандартно равнодушное и наплевательское отношение к людям, его окружавшим, а также молодую жену – дочкину подружку (после женитьбы дружба мгновенно распалась).

Но к великому изумлению Максима и к величайшей досаде его непосредственного шефа, советника Уродина, посол из общей посольской массы почему-то стал выделять именно его. Селижарова повысили в должности и ранге, допустили к шифрпереписке. И если уродинские эскизы, как правило, забраковывались, заготовки Максима пропускались через главный стол посольства с первого раза.

Росло уважение и со стороны коллег. Особое покровительство оказывали Шерстюки. После смерти Брежне-

ва и избрания на лидерство Андропова позиции тестя в Москве ещё более упрочились. Поговаривали, будто он даже рассматривался на главный пост. Не учитывать этот факт боннские друзья Юрия Михайловича не могли. Несколько раз они приглашали в гости дочь и зятя большого босса. Максим пытался было уклониться, но Полина проявляла настойчивость.

Посиделки у Шерстюков имели информационно-прибавочную ценность. Мария Фёдоровна со знанием дела и красноречиво повествовала обо всех посольских сплетнях и интригах. Ермолай Евграфыч иногда позволял себе даже обмолвиться о некоторых доверительных вещах, про которые не знали и его подчинённые. Каждый раз Мария Фёдоровна деликатно интересовалась у молодых планами на обзаведение потомством:

– Уж как Роза Соломоновна-то заждалась! Да и Юрию Михалычу не терпится с внуками повозиться. Уж я-то знаю…

Полина в таких случаях старалась отмолчаться. За себя и за неё отвечал Максим:

– Я-то обеими руками «за». Но по предложению супруги приняли единогласное решение – подождать, пока Полина завершит свои творческие изыски и получит на руки удостоверение кандидата исторических наук. А потом обязуемся наверстать упущенное. Не так ли, Полин?

Та молча кивала головой в знак согласия.

В последнее время в коллективе неожиданно возникли отчаянные распри между резидентурами КГБ и ГРУ. В соответствии с указаниями центра ближние соседи установили на въезде в посольство противотранспортные надолбы новейшего технического образца. Достаточно было дежурному коменданту, подчинявшемуся офицеру безопасности из ближних, нажать кнопку, как в ту же секунду вертикально из-под земли выскакивали несколько крупных металлических балок. Проезд в посольство надёжно перекрывался для нежелательных гостей.

Однако почти сразу после установки нового оборудования произошёл немыслимый, казалось бы, инцидент. Старший дипломат из числа офицеров ГРУ въехал на территорию посольства, остановился и сообразно инструкции стал ждать, пока за ним закроются откатные железные ворота. И надо же такому случиться, что в этот момент дежурный комендант перепутал две находившиеся рядом на пульте кнопки – закрытия ворот и включения надолба.

Автомобиль мощным ударом снизу подбросило вверх. Сам водитель чудом остался в живых. Но у него произошёл перелом позвоночника, выявились множество других телесных повреждений, включая сотрясение мозга. Дипломата положили на излечение в местную клинику, однако врачи не гарантировали полное выздоровление. Коллеги из ГРУ утверждали, что произошедшее далеко не случайно. У кого-то из их сообщества как раз перед чепэ произошла размолвка с офицером безопасности, и тот якобы отомстил таким жестоким образом. Комендант клялся и божился, что никаких указаний ни от кого не получал. Но грушники не верили.

Дело дошло до Москвы. Оттуда в один миг пришло единственно возможное указание – незамедлительно прекратить перебранку и закрыть дело. Однако и приказ центра горячий климат не остудил.

Ермолай Евграфыч намекнул, что дальним соседям не позавидуешь, на них катят бочку в Кремле, от чего те и горячатся. Есть, мол, некоторые данные, что где-то в грувской части загранслужбы, в одном из посольств в Европе, вроде бы обнаружили «крота» и сейчас ведутся активные поиски предателя, сливавшего врагу стратегические замыслы советского руководства.

– Ты, Максимка, на всякий случай держись подальше от этих ребят, – дал добрый совет своему несостоявшемуся зятю несостоявшийся тесть. – А то, глядишь, и на тебя тень падёт. После возведения Юрия Владимировича на престол пришло наше, андроповское время. Какие там ГРУ или МВД, всех замочим, если захотим.

Глава XIX

Неприятности начались с самого утра. По дороге на работу спустило колесо. Сам Максим водить водил, и вроде бы неплохо, но со всеми другими автоделами был не в ладах. Пришлось на элементарную процедуру – установку запаски – вызывать механика из посольства.

С детства Максим уверовал в теорию знаков, спускаемых человеку с небес. Если их правильно расшифровать и сделать надлежащие выводы, то можно якобы в будущем избежать серьёзных осложнений в личной судьбе. Но что означал прокол колеса? Не садиться за руль? А в качестве пассажира разрешается? Не выезжать за пределы Бонна? Когда и на какой срок? Или отныне ходить из дома на работу полагается только пешком?

Максим напряг мозги, но ничего путного в голову не приходило. Отказаться от машины дипломату никак не возможно. Водитель же официально полагается исключительно послу, неофициально – ещё его супруге и посланнику в качестве второго лица, реже – секретарю парткома. Поэтому крутить баранку в любом случае придётся.

Может быть, знак предупреждал – не отправляйся какое-то время в долгий путь? Очередной выезд в дальнюю командировку должен был состояться только через две недели. Маршрут пролегал в «свободное государство» Баварию, на съезд тамошней «КПСС», безраздельно правившей в этой федеральной земле под названием Христианско-Социальный Союз во главе с железобетонным лидером Ф.Й. Штраусом. Вряд ли гвоздь в колесе означал призыв отказаться от поездки. Да и вообще: прокол колеса – знак ли это? У тысяч и тысяч автомобилистов ежедневно сдуваются колёса. Неужели это всё знаки сверху?

Через полчаса ситуация прояснилась. Уже на входе в маленький посольский домик дежурный дипломат сообщил Максиму, что с раннего утра его домогаются корреспонденты нескольких телеграфных агентств. Не успел

коллега произнести это невероятно загадочное сообщение, как раздался очередной звонок из британского «Рейтера». Просили первого секретаря посольства Селижарова. Максим вошёл в будку, из которой поддерживалась телефонная связь с внешним миром.

– Господин Селижаров, – раздалось в трубке, – не могли бы вы прокомментировать сегодняшнюю статью в журнале «Бальд»?

– К сожалению, не могу, поскольку журнал этот не читаю, – спокойно ответил Максим. «Бальд» относился к разряду «жёлтой», бульварной прессы, не содержащей ничего политически значимого, и посольство его не выписывало. – Однако