Ур, сын Шама - Лукодьянов Исай Борисович

— Дайте-ка и мне посмотреть, — сказала Вера Федоровна. Сощурившись, она разглядывала коробочку, которую Ур держал на ладони. — Мне говорили, что у вас есть занятный блокнот, а оказывается, что это аккумулятор…

— Он может служить и блокнотом. Видите? — Ур взял тонкий стержень и провел несколько штрихов.

— Очень мило. — Вера Федоровна выпрямилась в кресле. — Послушайте, голубчик, если у вас всегда при себе этот инопланетный аккумулятор — или как еще назвать? — то почему вы из моего снабженца выбивали ниобиевую проволоку?

— Запас пленки у меня ограниченный, — сказал Ур. — Для экспериментов хватит, но если проект будет принят… В общем, я искал, чем можно заменить материал, из которого состоит микроструктура пленки. Ближе всего — ниобий. С ним еще придется повозиться, чтобы придать требуемые свойства. Испытать различные сплавы нужно. Но по исходным данным ниобий подходит.

— Я бы вам посоветовала, Ур, быстрее дать заявку на лабораторные работы, — сказала Вера Федоровна. — Ну хорошо. Некое галактическое излучение, которое вы не можете назвать приличным именем, достигает Земли, взаимодействует с ее магнитным полем и широким ливнем падает в океан. Дальше что?

— Оно может быть выделено из электрических токов крупных течений, пересекающих магнитный меридиан. Но о его преобразовании в электричество в промышленных масштабах не может быть и речи, пока не устранен дефект. Нужно упорядочить геомагнитное поле.

— Иначе говоря — совместить магнитную ось с осью вращения, это я уже слышала. Как вы собираетесь это сделать?

— Вера Федоровна, я и об этом вам говорил — помните, когда советовал имитировать на вашей модели Течение Западных Ветров. Это кольцевое течение — созданный самой природой виток обмотки генератора. Нужно ввести корректив — дать первичный импульс этому витку. Мощный импульс, достаточный для того, чтобы «столкнуть» с места магнитную ось.

— Почем вы знаете, что она совместится с географической, а не «вильнет», скажем, в противоположную сторону?

— Импульс можно рассчитать так, чтобы ось сместилась на нужное количество градусов. Этим-то я и занимаюсь…

— Три — один! — Рустам с шумом отодвинул стул и поднялся. — Порядок! В третьем периоде финнам уже не догнать… Извини, дорогой, — ласково отнесся он к Уру. — Ты сказал, что занимаешься расчетом импульса, да? Покажи нашим дорогим руководителям схему установки.

— Схема несложная, — сказал Ур. — Труднее будет смонтировать ее вот здесь, — он указал на карту, — в проливе Дрейка, между Огненной Землей и Землей Грэйама. Единственное подходящее место, где Бравые Весты проходят вблизи берегов.

— Чу-удное местечко, — сказала Вера Федоровна. — Лет восемь назад там чуть не утонул «Тайфун». И я вместе с ним.

— Да, штормы… — Ур потер лоб. — Поставить там установку энергетического импульса будет трудно. И, пожалуй, не легче — подвести к мысу Горн линию передачи высокого напряжения.

— Это какая же потребуется мощность?

— Пока могу сказать только, что очень большая. Но затрата будет единовременной — только для импульса. Дальше сработает сам генератор: сместится магнитная ось, изменится структура геомагнитного поля. Это, вероятно, будет сопровождаться сильной магнитной бурей.

— А потом?

Ур с рассеянным видом пожал плечами.

— Что ж, потом — энергия, доступная всюду, где есть соответствующие приемники и преобразователи… Что ж еще?..

— Ты, Ур, совершенно не умеешь подать себя, — решительно вмешалась Нонна. — Речь идет об энергетике совершенно нового типа, Вера Федоровна. Мы как-то забываем в вечной житейской текучке, что живем не просто на земле, а на Земле с большой буквы — на планете, летящей в космическом пространстве. Мы сжигаем миллионы тонн природного горючего, мы расщепляем в реакторах ядра урана, чтобы получить энергию, нужную для жизни. Но энергия — вокруг нас! Околоземное пространство пронизано потоками заряженных частиц. Их использование считается невозможным. И вот появился проект, он необычен и еще не рассчитан до конца, но меня, например, необычайно привлекает сама идея — овладеть галактическим излучением, преобразовать его в электричество… Не все понятно? Да, не все. Но разве мы знаем все о внутриядерных силах, сцепляющих протоны и нейтроны в атомном ядре? Нет! Тем не менее мы научились расщеплять ядро и извлекать из него энергию… Так же и здесь… Вы только представьте себе: миллионы тепловых электростанций перестают сжигать уголь и нефтепродукты, миллионы автомобилей перестают выбрасывать в атмосферу углекислый газ…

— Хорошо сказала! — воскликнул Ур. — Автомобили, лакированный ужас двадцатого века… Передвигаться посредством непрерывных взрывов судорожная техника!

— Нечего охаивать автомобиль, — сказала Вера Федоровна. — Он хорошо послужил и еще послужит. Ему бы экономичный электродвигатель…

— Так об этом мы и говорим! — Нонну сегодня было не узнать. Куда девалась ее обычная сдержанность! — Автомобиль получит аккумулятор и преобразователь, как и все прочие потребители энергии. Общедоступная дешевая энергия изменит облик всей техносферы. Она покончит с загрязнением рек, морей и воздуха. Она…

— …облагодетельствует род человеческий, — с иронией вставил Грушин. — Вы мне вот что скажите, Нонна: где вы возьмете столько ниобия для ваших преобразователей? Ниобий — элемент редкий, да еще цены на него подскочат до небес, вот и получится, что ваша общедоступная и дешевая обойдется дороже, чем обыкновенная, ради которой жгут уголь и нефть и за которую взимают плату.

— Надо сделать искусственные материалы, которые заменят дорогой ниобий.

— «Надо сделать»! — Грушин повертел рукой, будто ввинчивая невидимую лампочку. — Очень уж просто все у вас.

Рустам придвинулся со своим стулом поближе к Грушину:

— Леонид Петрович, я знаете о чем сейчас подумал?

— Откуда мне знать? — проворчал тот, отодвигаясь и морщась от дыма Рустамовой сигареты.

— Я подумал — вот если бы к средневековому ученому пришел молодой такой головастый малый и сказал: «Дорогой, задуй свою свечку, пойдем на мельницу. Ты приделай к водяному колесу вал, обмотай его медной проволокой, а вокруг расставь магниты, и пусть вода крутит колесо. Ты получишь силу, которой можно осветить твой пыльный чердак или что там… келью… И эта сила будет сама приводить в действие машины».

— Ну и что? — с брезгливым выражением спросил Грушин.

— А то, что этот ученый, очень, между прочим, умный мужик, ответит головастому малому так: «Иди отсюда, дорогой, и не мешай работать. Придумают тоже! Чтоб ни водой, ни ветром, ни огнем, ни порохом…»

— А! — отмахнулся Грушин. — Ну вас, на самом-то деле…

— Еще Гумбольдт где-то сказал, — заметила Нонна, — что каждая наука обязательно проходит три стадии. О новом открытии сперва говорят: «Какая чепуха!» Потом: «О, в этом что-то есть». И наконец: «Кто же этого не знал?»

Вера Федоровна засмеялась:

— Здорово они вас уели, Леонид Петрович?

— Нисколько! — вскочил Грушин. — Инопланетная пленочка, спору нет, любопытна. Вот и надо бы начать с того, чтобы отдать ее на всестороннее исследование. А все остальное… — Он посмотрел на часы. — Вы остаетесь, Вера Федоровна?

— Сейчас поедем. — Вера Федоровна тоже встала. — Я бы должна как-то завершить дискуссию, но, признаться, не знаю как. Слушаешь вас, — кивнула она на Ура, — интересно. Грушин начнет — будто собственные мои сомнения выкладывает… Что вы на меня уставились, товарищ Ур? Спросить о чем-нибудь хотите?

— Я вот что хотел… — неуверенно сказал Ур, переступив с ноги на ногу. — Может, все-таки прекратить это? — Он обвел рукой ватманы, карты, таблицы. — Вдруг опять Пиреев рассердится и… новые начнутся неприятности… Было ведь уже летом…

— Пире-ев? — протянула Вера Федоровна. — Ну, вы, голубчик, и верно как ребенок… Нету Пиреева! То есть, конечно, есть, но, слава те господи, науку-матушку больше не тревожит. Что же вы, Нонна, не рассказали товарищу о знаменитом происшествии? В самый разгар великой борьбы — как раз в весьма ответственном кабинете — у Пиреева выступила на лбу этакая надпись, синими буквами, что, дескать, съел он барана, украденного в каком-то колхозе. Я это сама видела и до сих пор не могу понять, как не умерла на месте от смеха…