Ученик своего учителя. Том II - Виталий Валерьевич Зыков

Девятеро, и как он сразу не догадался, что именно этим всё и закончится?!

Фигурку рыцаря он в итоге всё-таки не взял. Сделал большие глаза, засмеялся, сказал, что давно уже перерос игрушки, и не взял. Думал, либо мальчишка, либо отец станут настаивать, приготовился к долгим препирательствам, но его попутчики и здесь смогли преподнести сюрприз. Стоило ему лишь обозначить свой отказ, как малолетний болтун тут же вернулся к игре, а отец — после ещё одной порции устных благодарностей — с улыбкой уставился в окно. Мол, наше дело предложить, остальное дело твоё!

И Малка данный подход более чем устроил. Достаточно и того, что подобная ситуация вообще возникла, а уж если бы ему пришлось ещё и от «подарка» отбиваться, это точно был бы перебор. Особенно если не ограничиваться рассмотрением лежащей на поверхности версии произошедшего и копнуть глубже. Например, вспомнить о возродившемся в теле ребёнка Бонифации, о безумии магов с Фэйду и их склонности к смене тел, о… проклятье, да мало ли сумасшедших теорий можно накрутить?!

Нет уж, проще сделать вид, что ничего не произошло и свести всё к наивной щедрости ребёнка, чем трепать себе нервы конспирологией. Благо развязка уже близка, а с ней растут и шансы на получение ответов на большую часть заданных — и не заданных! — вопросов. Надо лишь подождать…

До конца поездки Малк больше ни с отцом, ни с сыном почти не разговаривал. Парочка родственников вполголоса о чём-то переговаривалась, он же предпочёл завалиться на полку и подремать вполглаза, причём незаметно для себя так разоспался, что пропустил прибытие в Локию — проводник даже был вынужден его будить. Сразу же навалились хлопоты с выгрузкой марионеток, появилась куча других сложностей, и в какой-то момент Малку вовсе стало не до подозрительных гостей из Андалора. Ну а когда он о них вспомнил, то странной парочки уже и след простыл.

Сам он на вокзале так же задерживаться не стал, и пешком направился в западную часть столицы провинции, где начинался ведущий в его родной Совинск тракт. Можно было, конечно, взять грузовой кэб, благо данная услуга имелась даже в их глуши, и сэкономить кучу сил, но… Малк вернулся домой. Вроде бы пока обретался в Андалоре, выживал в Яванском поясе и шатался по Арктавии он Колхаун ни разу добрым словом не вспомнил, а как ступил на родную землю, так моментально накатило. Вот в этом парке они гуляли всем классом, когда их интернат организовал выезд подопечных «в люди», вот здесь он впервые увидел как маг убивает демона, а вон там… там его угощала мороженым мать в один из тех редких дней, когда накал её недовольства сыном чуточку угасал и у неё появлялось желание сделать ему что-нибудь хорошее.

Разве можно отказаться от такого экскурса в прошлое? Да и вообще, даже если забыть о приветах из детства, Малк неожиданно осознал, что он и по самому Колхауну тоже соскучился. По его провинциальной неторопливости — в Локии ещё сохраняется какое-то движение, а уже Совинск живёт в ритме «до полудня дела общественные, после — домашние», — по консервативному отношению к одежде и любым модным веяниям, по совершенно «нецивилизованным» взглядам на насилие…

Впрочем последнее в принципе считалось визитной карточкой Колхауна, и проявлялось не только в повсеместном ношении оружия, но и в готовности его применять. В чём Малк в очередной раз убедился, когда стал свидетелем стычки между посетителями уличного кафе и вынырнувшей из расположенного рядом сквера приблудной адской крысы. Демон, судя по отдалённым крикам, только-только ушёл от жандармов и теперь жаждал восполнить потраченные силы за счёт «жалких людишек». Сунулся к вроде бы беззащитным горожанам и… тут же нарвался на слитный залп сразу четырёх пистолетов. Да, старых, да, уже снятых с вооружения, но всё ещё вполне способных отправить обратно в Пекло даже значительно более сильную тварь.

Что, собственно, и произошло. Крыса поймала жирным туловищем сразу три пули, издала противный визг и, брызгая из ран кипящей на воздухе кровью, рухнула на землю. Люди же… люди радостно закричали и как ни в чём ни бывало вернулись обратно за столы. И это тоже была отличительная черта многих колхаунцев: показное равнодушие к смерти, особенно ярко проявляющееся в присутствии посторонних. Там, где никто не видит, ими вполне допустима и осторожность, даже трусость, но перед друзьями-соседями… о, тут возможна лишь одна манера поведения — безудержная лихость.

— Да уж, господину Тиязу здесь бы не понравилось, — усмехнулся Малк, продолжая движение.

Он и сам, не являясь урождённым колхаунцем, с трудом принимал некоторые местные устои, что уж говорить про чужаков. Не зря ведь по остальному Борею о Колхауне такая плохая молва идёт. Хотя так ли уж это и плохо? Малк теперь вот что-то сомневался. Да, сдержанность в принятии всего нового, конечно, иногда раздражает, но с другой стороны она же и делает невозможными всякие лоялистские извращения, вроде снятия запретов на практику некоторых видов магии Пекла или одобрения переговоров с «договороспособными» высшими демонами. Храмы, вот опять же, в Колхауне не сносят и склады с танцевальными залами в них не устраивают, и подтверждение этому так же было у Малка перед глазами. Он как раз проходил мимо храма Муррташа, так что по очереди из одетых в рабочие куртки прихожан вполне мог судить, что данная обитель Святого среди жителей района всё ещё мягко говоря популярна.

— Да уж, это не храм Четвёртого, который днём в некоторых местах с огнём не сыщешь! — усмехнулся Малк невесело.

Тема дальнейшего развития Власти чем дальше, тем становилась острее, однако ни действующих храмов Кетота, ни хотя бы практикуемых его жрецами методик, Малк до сих пор не встречал. Возможно плохо искал, но… но Йоррох побери!! Наверное не просто так в Андалоре в день превращения милеса Драго в тварь Запределья рядом «тёрлись» служители Архонта, а последнее относительно целое святилище Покровителя малефиков он видел на захваченном голодными мороками острове, правильно?

Хоть это и было весьма слабым утешением…

— Уважаемый, а можно вас попросить остановиться? — размышления Малка неожиданно нарушил чужой требовательный голос.

Он оглянулся и тут же обнаружил не замеченных им ранее жандармов с шевронами городового на рукаве. И если один вёл себя довольно равнодушно — его явно больше интересовал купленный у уличной торговки мясной пирог, чем какой-то детина с марионетками, — то второй наоборот смотрел с хищным прищуром, и то ли что-то напряжённо пытался вспомнить,