Чудесное мгновение - Алим Пшемахович Кешоков

ты сам не заставишь меня стрелять, то сегодня мы расстанемся без кровопролития. Я не хочу нарушать покой этих могил. Если же все-таки ты не поймешь меня, мои выстрелы прогремят и могилы моих предков услышат их… Вот так, Эльдар, выбирай!

Эльдар, пораженный, слушал Жираслана затаив дыхание. Он понимал смысл угрозы, чувствовал и то, как непросто снизойти Жираслану до разговора с ним.

— Так как же, понимаешь ты меня, Эльдар? — спросил тот, помолчав.

Эльдар негромко ответил:

— Понимаю и отвечу тебе тем же: если твое слово честно, то мы спокойно разойдемся каждый в свою сторону. Это я могу тебе обещать.

Жираслан усмехнулся:

— Мое слово не внушает тебе доверия… Что ж, может быть, у тебя для этого есть причины. Да и не у одного тебя… Это мне нравится, Эльдар, мы понимаем друг друга. Я и рассчитывал на это. До сих пор мы плохо понимали друг друга, и я хорошо помню все наши споры, хотя не все они идут в счет. Помнишь нашу первую встречу на сходе перед Гумаром и Залим-Джери? Мне весело это вспомнить. Мне тогда понравился задорный парнишка. Валлаги! Позже, в горах и в штабе Казгирея у нас с тобой и твоими большевиками, что ни говори, было одно, общее дело, наши клинки смотрели в одну сторону… Не так ли? Что же ты молчишь? — Жираслан опять усмехнулся.

— Почему не сказать? — проговорил Эльдар. — Я могу повторить то, что говорил всегда. Я теперь вижу лучше, чем тогда, что ты был не на месте. Пришло время, и ты, как седло на жирном коне, соскользнул со спины под живот…

— Недурно сказано… Нет, нравишься ты мне, парень — отвечал Жираслан, но Эльдар почувствовал, что в его голосе зазвучала обычная надменность. — Ну что ж, твое седло хорошо закреплено, и вооружили тебя неплохо. Боятся за твою жизнь, что ли? Я знаю, ты крепко запираешь свои двери перед сном.

— Нет, Жираслан, ты ошибаешься, мои двери открыты для всех и всегда, я не боюсь тех, которые ждут, чтобы их враги заснули.

— Опять недурно сказано. Кое-чему батрак из Шхало научился… Ну ладно! Не к тому я начал с тобой разговор. Да и тебе не стоило бы перед свадьбой портить кровь. Зачем это? Я хочу первым приветствовать тебя, Эльдар, по случаю свадьбы. Мне нравится не только жених, нравится и невеста, и я хочу предупредить тебя. Ради этого я и задержался здесь, среди могил…

Жираслан умолк, что-то обдумывая. Угрюмо молчал Эльдар. Оба уже привыкли к темноте и довольно хорошо различали выражение лица друг у друга. Жираслан поднял глаза и заговорил опять:

— Жираслану нелегко это сделать, но ты, Эльдар, теперь большой человек, к твоим словам прислушивается и Казгирей, и Инал, и этот… русский большевик Степан Ильич Коломейцев, твой друг… Не ходи больше в мой дом — иначе ты услышишь на своей свадьбе такую речь, такое приветствие лучшего в Кабарде тамады, что тебе не поздоровится.

— Да, я понимаю тебя. Но будет так, как должно быть.

— Да будет так, как должно быть! Оно и видно, что учителя не могут восполнить то, чем обошел ученика бог, когда наделял людей разумением.

Эльдар видел, как заходили скулы у Жираслана, насупились брови. Эльдар вспомнил тот случай на койплиже у Мусы, когда оба они ждали решения Сарымы. Он вспомнил, как в тот раз Жираслан встал между ним и Сарымой, подобно внезапно вонзившемуся в землю кинжалу…

— Что же ты думаешь, я прощу тебе эту минуту? — неторопливо проговорил Жираслан. — Нет, батрак, если ты попираешь мою честь, отнимаешь у меня мое, то не взыщи, если я отниму у тебя твое… А сейчас благодари аллаха, научившего меня хранить свое слово… Прощай!

Жираслан, держась лицом к Эльдару, с кошачьей мягкостью уклонился в сторону, скользнул, прошумел кустами и исчез.

Эльдар тоже остался верен слову — не нарушать покой мертвых. Он выждал, покуда совсем стихло, и через минуту ему уже казалось, что все случившееся было только наваждением. Однако то состояние души, которое обрел он в разговоре с матерью, было утрачено, и Эльдар чувствовал, что это состояние ему уже не вернуть, Но утешительно было сознавать, что его ждет не только Сарыма — ждут его и Астемир, и Думасара, и дед Баляцо, и даже маленький Лю.

СВАДЬБА

Утро застало Эльдара в бывшем доме Жираслана.

Свадебные обряды начались, и Эльдару не подобало находиться близко к невесте. Отсюда же, из дома, принадлежавшего теперь Эльдару, до невесты не дотянешься через плетень.

Обязанности тамады и посаженого отца принял на себя дед Баляцо. Сыновья его, Казгирей и Аслан, а с ними веселый статный парень Келяр — он, если помните, участвовал в первом для Эльдара и Сарымы удже, — кунаки и соратники Эльдара начали готовить жениха к встрече с невестой. Вскоре пришли еще Еруль, Исхак и девушки, подружки Сарымы, которым надлежало ехать с посаженым отцом за невестой. Все гости с любопытством и опаской оглядывали сад, двор, комнаты дома.

С вечера всем тут заправляла Думасара, посаженая мать, но сейчас она ушла в дом невесты. Добрая женщина всю ночь приводила в порядок свой давний свадебный наряд, извлеченный из глубокого сундука. Как знать, не понадобится ли он в последнюю минуту Сарыме?

И вот к калитке подкатил нанятый в городе фаэтон, сопровождаемый восхищенной толпой мальчишек. Перед домом собрались нарядные всадники, тут были и джигиты из Шхальмивоко и бойцы из отряда Эльдара, размещавшегося в Нальчике. Баляцо с доверенными жениха, веселыми парнями и зарумянившимися девушками, вышел из дому. Фаэтон тронулся, всадники окружили его, и поезд двинулся к дому невесты.

Там, как и следовало ожидать, столпились женщины и девушки, стараясь подсмотреть приготовления невесты.

Согласно обычаю, невеста со своими наперсницами заперлась в доме матери. На душе у Сарымы было тревожно и радостно.

Веселее всех чувствовала себя Рум. Из ребенка она уже превратилась в подростка, вот-вот наденут на нее кожаный корсаж, какой сегодня снимут с Сарымы. Но по-прежнему сладкий пряник мог принести ей радость. Она гордилась старшей сестрой, гордилась и тем, что Эльдар станет ее братом. Можно ли осудить ее за то, что вчера вечером она прибежала к Думасаре и тревожным шепотом сообщила, что нана Диса прячет все платья Сарымы?

И вот Думасара с девушками раскладывают свадебный наряд для Сарымы, еще отдающий запахом старого сундука. Диса угрюмо следит за ними.

Уже слышны крики, возгласы всадников, фаэтон, громыхая, въезжает во двор через распахнутые ворота.

Седобровый и огнеусый, в нарядной черкеске,