Зов крови - Швайкерт Ульрике

— Да, возможно, завтра, когда мы снова вернемся в Гамбург, под строгий взгляд госпожи Элины и ее доверенных, все будет по-прежнему. Но сегодня ночью мы свободны — уже не в стране Носферас, но еще не в империи госпожи Элины. Мы свободны — где-то между небом и землей.

— Между ущельями и заснеженными горами, — продолжила Алиса и выскочила из ящика. — А хочешь, залезем на крышу?

Хиндрик попытался придать своему лицу серьезное выражение, но у него ничего не получилось.

— Конечно! Я как раз хотел это предложить. Только тихо! — напомнил он и показал на два ящика, в которых путешествовали Таммо и Серен.

Алиса прикрыла рот рукой и едва удержалась, чтобы не захихикать. Потом она пробралась через дверь на платформу между вагонами и ловко залезла на крышу вагона. Хиндрик последовал за ней.

— Какая чудесная ночь! — воскликнула Алиса. Запрокинув голову, она крутилась на одном месте. Звезды над ней расплывались светящимися кругами. Дурманящий запах весенних цветов кружил голову. Вот из леса выбежало какое-то животное и стало подниматься по каменистому склону. За ним следовало целое стадо. Алиса замерла.

— Это серны?

Хиндрик кивнул и сел на крышу, скрестив ноги. Встречный поток воздуха лохматил его длинные волосы, и они закрывали лицо, но это, казалось, совсем не мешало ему. Он наблюдал за Алисой, которая все еще смотрела по сторонам, чтобы не упустить ни один склон, ни одно ущелье. Застыв на мгновение, она вдруг повернулась к нему и, широко улыбнувшись, крикнула:

— Хиндрик, вниз!

Она прыгнула к нему и прижала рукой к крыше вагона. Свист локомотива пронзительно разрезал тишину ночи, когда они въехали в туннель. Держась за руки, они лежали, пока рельсы не повернули на север, в долину, и поезд не выехал из туннеля. Затем они снова сели и, почти одновременно достав свои носовые платки, подали их друг другу. После этого провели ими по лицам и уставились на запачканную сажей ткань. Алиса рассмеялась.

Чуть погодя Хиндрик тоже рассмеялся.

— Боюсь, у меня такой же вид, как и у тебя. Как же мы будем выглядеть по возвращении домой из далекого Рима, когда предстанем в Гамбурге перед толпой встречающих?

— Достойно, — сухо сказала Алиса, — полностью в черном!

Эпилог

НОВЫЕ ПЛАНЫ

Он был уже здесь. Как и в предыдущие встречи, поля шляпы были опущены так низко, что она не смогла увидеть его лица. Старомодное пальто с накидкой укутывало его тело, которое, судя по всему, было невероятно большим.

— Я надеюсь, вы принесли мне хорошие новости?

Его голос громом пронесся над ее головой и отразился эхом в сознании.

Пальцы в кружевных перчатках судорожно сжали нежный веер из лебединой кожи. Ей даже не нужно было произносить этого вслух. Он уже все знал, хотя мысль еще только формировалась в ее голове.

— Нет, вы пришли не для того, чтобы сказать мне то, что я хотел услышать.

— Я все испробовала, — ответила она, попытавшись защититься.

Даже для нее самой ее голос прозвучал неестественно пронзительно. Она откашлялась и попробовала взять высокомерный, жеманный тон, который обычно был присущ ей, но в его присутствии надменность слетала с нее, словно сухие листья с дерева, срываемые ветром. Она приказывала себе смотреть ему в лицо, но ее взгляд был прикован к золотой ящерице, которая обвивала его длинный и тонкий безымянный палец. Казалось, эта ящерица гипнотизировала ее своими изумрудными глазами.

— И каковы будут их дальнейшие действия? — с обманчивой мягкостью поинтересовался он.

Она выпрямилась и поправила свои широкие юбки. Холодный шелк зашуршал, нежно касаясь ее ног.

— Дети всех кланов, кроме римского, в это время возвращаются в свои дома. А в сентябре они продолжат этот нелепый эксперимент.

— Он отнюдь не нелепый, к этому времени даже вы должны были бы понять это! — прогремело существо в тени. — Где они встретятся? Вы ведь поняли мои указания?

Она совсем поникла. Гордая осанка пропала. Даже ее кожа неожиданно стала казаться увядшей и старой.

— Я все испробовала, поверьте мне, но не смогла остановить их: они едут в Ирландию!

Это было сказано! Наконец наступило мгновение, которого она так боялась. Она не строила никаких иллюзий по поводу того, как он воспримет эту новость. Его гнев был таким мощным, что между ними завибрировал воздух, хотя он сидел все так же спокойно и не повысил голоса.

— Значит, вы не справились, хотя и знали, какое значение имеет для меня это дело?

Казалось, она стала еще меньше. Скрестив руки на пышных рюшах из красного шелка, она опустила взгляд и кивнула.

— Да, я не справилась. Но я надеюсь, что вы еще дадите мне шанс быть полезной для вас.

— А разве это так? Разве вы полезны для меня?

Ее охватил ужас.

— Ну, конечно! Вы не найдете больше такой, кто был бы сильнее предан вам. Я почитаю вас!

Он отмахнулся.

— Ах, избавьте меня от ваших заверений в верности. Они чего-то стоят лишь тогда, когда вы действительно готовы служить мне.

— Я могу поехать в Ирландию и следить за ними.

Он презрительно рассмеялся.

— Для чего? Чтобы в Ирландии с ними ничего не случилось? Это не нужно!

— Но год пройдет быстро, и потом они поедут в Гамбург, или в Париж, или в Вену! И тогда я смогу помочь вам.

Она ненавидела эту мольбу в своем голосе, которая всегда вызывала у нее презрение, если ей доводилось слышать ее от других.

— Посмотрим. Возвращайтесь домой и будьте готовы к тому дню, когда я снова позову вас. В данный момент у меня нет для вас никаких поручений.

Она почувствовала, как у нее защипало глаза. Ей хотелось подойти к нему, броситься к его ногам и умолять взять ее с собой, но она собрала последние крохи самообладания, которые у нее еще остались, и опустилась в глубоком поклоне.

— Тогда я с радостью буду ждать ваших приказов, — прошептала она и поспешила из комнаты.

Его взгляд жег ей спину, словно солнечный свет.

Приложение

ГЛОССАРИЙ

Акростих — стихотворная форма, при которой начальные буквы строк складываются в слово или предложение.

Барон, баронесса — в Западной Европе в средние века непосредственный вассал короля, позднее дворянский титул, в феодальной иерархии большинства стран находится между графом и виконтом.

Вестибюль — в начале новой истории: импозантное помещение у входа или холл с лестницами. В античном Риме: украшенное место между улицей и входной дверью знатных домов и дворцов.

Ворвань — жир, который добывался путем разогревания и прессования жировых тканей китов или тюленей. У него был неприятный запах и вкус, и поэтому его использовали только в качестве масла для ламп и смазочного материала.

Гипогей — подземный храм в дохристианскую эпоху.

Граф — итальянский дворянский титул. Соответствует немецкому графу.

Канатчики — рабочие, которые устанавливали тросы и канаты на канатной дороге, называемой еще «Репербаном». Так как корабельные канаты были длинные и прочные, то канатная дорога на Гамбургской горе достигала четырехсот метров. И только в двадцатом веке, когда квартал увеселительных заведений на ярмарочной площади настолько расширился, что даже на неиспользуемой канатной дороге возникли кабаки и бордели, «Репербан» приобрела еще одно название: «Грешная миля» Гамбурга.

Кринолин — с 1830 года кринолин снова вошел в моду и окончательно закрепил за собой это название. Это была целая конструкция из ткани и конского волоса или же китового уса и надувных резиновых трубочек. С 1856 года в обиход вошла английская конструкция со стальными лентами. А во 2-й половине XIX века кринолины достигали в диаметре от шести до восьми метров!

Лорд — общий титул английской высшей аристократии. Использовался для обращения к пэрам и баронам.

Пешеходные кварталы — бедные жилые кварталы в старой части Гамбурга с близко построенными друг к другу домами и слишком узкими для повозок и экипажей переулками. В квартирах, маленьких и темных, царили ужасные антисанитарные условия. Пешеходные кварталы на островах Вандрам и Кервидер были снесены для постройки крупнейшего в мире района портовых складов. Двадцать четыре тысячи людей потеряли жилье и были переселены в предместье города.