Трагедия на Неве. Шокирующая правда о блокаде Ленинграда. 1941-1944 - Хассо Стахов

Походные колонны 21-й пехотной дивизии с огромным трудом продвигаются по скользкому глинозему, который время от времени сменяется болотами и суглинком. Из-за дождя все превращается в непролазную грязь. «Там, где сейчас даже с помощью лопат нельзя пробраться, — говорится в хронике 21-й пехотной дивизии, — раньше проходила деревенская дорога в направлении Синявино. На аэрофотоснимке еще можно было с трудом различить ее очертания, но в действительности ее уже больше не существовало. Весь район боевых действий был теперь сплошным полем, изрытым воронками, через которое проходили полузасыпанные траншеи, возникшие, казалось бы, сами собой». В то время, как русские танки стояли в готовности к бою в защищенных от осколков укрытиях на северном склоне Синявинских высот, а русские передовые наблюдатели отслеживали с удобных позиций любые передвижения немцев, батареи 21-й пехотной дивизии вынуждены были порою доставлять каждое из своих орудий на позицию с помощью шестнадцати лошадей. Иначе было не преодолеть болотистую местность, чтобы занять выгодный район, откуда можно было вести огонь осколочными снарядами. Снабжение осуществлялось по проложенной через гать лежневой дороге, сделанной из бревен. По ней передвигались своеобразные поезда из маленьких вагонеток, поставленных на отслужившие свой срок колесные диски автомобилей. Тянули их за собой лошади. Этот метод себя настолько оправдал, что русские уже в боях под «Клостердорфом» все делали для того, чтобы перерезать такие пути снабжения своими танками. После чего сами применяли данный метод.

Красноармейцы наступают. В 03.30 тяжелая артиллерия Духанова открывает огонь. Дрожит земля. За завесой из пыли и фонтанов поднятой земли день превращается в ночь. В хронике Альмайера-Бека по этому поводу говорится следующее: «Донесения следовали одно за другим до тех пор, пока действовала связь. Частично они противоречили друг другу, частично повторялись одни и те же фразы: „Прорыв противника“, „Отражена атака“, „Противник вклинился танками на позицию „Мики-Мики“, 3-я рота удерживает отсечную позицию, связь со 2-й ротой отсутствует“, „Потери составляют 70 процентов, вклинение противника достигает по фронту 250 метров, он непрерывно вводит подкрепление“». Условное обозначение «Мики-Мики» относится к опорному пункту, широко известному благодаря своему названию. Первоначально его величали «Великие Луки», но для солдат это было слишком сложно. Автор хроники описывает, как со всех сторон на командные пункты летят запросы: «Просим выделить подкрепления, штурмовые орудия, ручные гранаты и санитаров». Он также сообщает о том, что ведется «массированный ожесточенный артиллерийский огонь по позициям, следуют непрерывные атаки авиации с бреющего полета на командные пункты и огневые позиции. Командный пункт 45-го гренадерского полка только за одни сутки 52 раза подвергся атакам с воздуха».

За неполные пять недель 21-я пехотная дивизия теряет убитыми, ранеными и пропавшими без вести 85 офицеров, 552 унтер-офицера и 3381 солдата. Всего — 4018 человек. Боевой состав штрафного батальона насчитывает пока еще 3 унтер-офицера и 20 солдат. Это данные на 18 часов 19.08.1943 года. Три часа спустя от батальона z.b.V (специального предназначения) донесений больше уже не поступает. Альмайер-Бек записывает: «Ходы сообщений были завалены частично толстым слоем глинистой каши, частично раздувшимися трупами солдат неизвестной принадлежности». Точно так же трупы погибших покрывают район боевых действий от берегов Невы и далее вниз в направлении Погостья.

Тем временем полки 132-й пехотной дивизии направляются вечером 8 августа 1943 года от западной оконечности Погостьевского клина в лесисто-болотистую местность под Поречье и Вороново. 436-й полк этой дивизии уже несколько дней придан «болотным стрелкам» Рингеля. «Лесной телеграф» работает быстро. Едва полки успевают прибыть на передовую полосу боевых действий, как уже вскоре после полуночи завязывается первый рукопашный бой с бесшабашно дерзким разведдозором противника. Таким способом 364-я стрелковая дивизия из армии Старикова прощупывает своего противника. С рассветом немецкие передовые наблюдатели, приданные одному из батальонов 438-го полка, отслеживают передвижения больших вражеских колонн. Пехотные орудия и полевые гаубицы 132-й пехотной дивизии тотчас открывают бешеный огонь. В то же самое время русские штурмовики Ил-2, оснащенные мощной броневой защитой, обрушивают свой огонь на одиночные окопы, траншеи, командные пункты и коммуникации 436-го полка. После того как самолеты Ил-2 скрываются за искореженным лесом, завывая моторами, в немецкие траншеи врывается боевая разведывательная группа русских. В очередной раз в журнал боевых действий вносится запись: «Атака отражена в ходе рукопашного боя».

Так для 132-й пехотной дивизии начинается серия чудовищных оборонительных боев между опорными пунктами с кодовыми наименованиями «Ручка серпа Луны» и «Прореженный лес». Днем и ночью то тут, то там солдаты Старикова пытаются срезать выступ линии фронта, углубить прорыв в расположение противника, овладеть траншеями ударом во фланг и разбить боевой порядок врага «углом вперед», построенный для проведения контратаки. Целые страницы журнала боевых действий дивизии посвящены донесениям об атаках, обороне, контрударах. Красноармейцы вклиниваются на триста метров в позицию «Утиный клюв». Через два часа ценой огромных усилий удается восстановить первоначальное положение. Русские штурмовики беспрестанно молотят по пехоте, артиллерии, обозам и транспортам с ранеными. После того как они наконец отворачивают, опустошив топливные баки, расстреляв весь свой боезапас и сбросив все бомбы, включаются в дело орудия, «сталинские органы» и минометы. Затем грохочут и визжат танковые гусеницы, поднимаются в атаку перепачканные землей подразделения солдат с автоматами в руках и примкнутыми к винтовкам штыками.

Позднее это так было описано в боевых донесениях 132-й пехотной дивизии: «Первоначально наша атака приводит к повторному захвату участка траншеи длиной 70 метров. В половине второго дня 436-й гренадерский полк докладывает, что вынужден вновь оставить траншею из-за сильного огня противника, его контратак и больших потерь». Командир дивизии приказывает блокировать этот участок боя. Спустя восемь часов поступает доклад, что участок вклинения по-прежнему не может быть блокирован из-за сильного огня врага. Его лишь держат под своим контролем замаскированные разведывательные дозоры. В это же время в журнале боевых действий появляется запись о «сильнейшем налете вражеской штурмовой авиации, которая нанесла ущерб войскам в передовой полосе обороны, командным пунктам и коммуникациям. Прибывшие на помощь истребители не смогли оказать противодействия». Так оценивается в донесениях по обстановке абсолютное превосходство в воздухе советской авиации, о чем немцам в Германии ничего не известно, хотя дома они сами подвергаются массированным бомбежкам со стороны американцев и англичан. 10 августа в докладе 18-й армии о боях на ее северо-восточном участке фронта говорится следующее: «В наиболее сильном налете вражеской авиации в один из дней участвовали 110 самолетов. Наша авиация смогла задействовать не более 20 боеспособных истребителей».