Пасынок империи (Записки Артура Вальдо-Бронте) (СИ) - Точильникова Наталья Львовна

— Нет пока, — сказал Георгий Петрович.

— Герман Маркович обронил замечательную фразу, когда собирался подорвать себя, — проговорил Нагорный, — а именно, что Салаватов далеко не все знает.

— Видимо, это так, — кивнул Дауров, — мы узнали много нового, правда, в основном о планах общества, а не составе участников. В свете последних событий я счел, что это важнее. Но ничего срочного.

— Меры приняли?

— Конечно. Из интересностей: они хотели все свалить на Анри Вальдо и отчасти на Реми Роше. В том числе покушение на вас. Месть тессианского террориста и его спонсора-миллиардера. Поэтому так активно использовался голубой гравиплан, принадлежащий Реми, и еще один такой же.

— А Реми не знал?

— Скорее всего, нет. Но проверим, конечно.

«Новый портал»

Адвокат Германа Иван Захарович Зиновьев и психолог Алексей вернулись почти одновременно. Первый был грузен и высок под стать своему клиенту, а второй молод и изящен, явно моды настроены на тот же режим обмена веществ, что и у меня.

И мы пошли в ту самую комнату.

Герман Маркович подошел к стулу напротив столов и приготовился, было, сесть, но Дауров остановил его.

— Нет, вам туда, — и указал взглядом на кресло под биопрограммером, — мы не будем тратить время на детектор. Нам нужны имена.

Митте послушался и опустился в кресло.

— Фиксировать? — спросил Алексей.

— Угу, — кивнул Дауров.

— Герман Маркович, руки положите, пожалуйста, на подлокотники, — попросил психолог.

Митте подчинился, и его браслеты срослись с пластиковыми лентами на подлокотниках, такими же, как в кабинете Нагорного.

Я подумал о том, что люди, будучи задержанными, вообще редко сопротивляются, в основном предпочитая играть по правилам. Понятно, что сопротивляться глупо, здесь все здание напичкано аппаратурой слежения и охраной, но не только в этом дело. Меня насильно вообще никто никуда не тягал, и в Открытом Центре был один охранник на входе, и все об этом знали. Просто легальная жизнь в обществе для нас важнее некоторых временных неудобств.

— Герман Маркович, — сказал Дауров, — чисто символически, может быть, вы сами назовете имена? Вы, к сожалению, уничтожили всю информацию на вашем устройстве связи, но на кольцах других задержанных большая часть файлов осталась, так что мы по ним работаем. Но информация неполная, так что нам, видимо, придется беспокоить людей, которые совершенно непричастны, вы можете их от этого избавить.

— Не могу, — усмехнулся Митте, — вы все равно будете работать по всем. Кому вы говорите, Дауров? Я что не знаю, как это делается?

— Хорошо, — сказал Георгий Петрович. — Вы знаете, как это делается. Значит, вы знаете, что получить от вас информацию — это вопрос времени.

— Получайте, — сказал Митте, — Помогать вам я не собираюсь.

— Ну, что ж, имеете полное право, — вздохнул Дауров. — Алексей, та же методика?

— Начнем с вопросов, если Георгий Петрович ничего не имеет против, — сказал Нагорный. — Могу я задать пару вопросов Герману Марковичу?

— Конечно, — кивнул Дауров.

— Мне включать? — спросил Алексей.

— Да, — сказал Александр Анатольевич, — пока в обычном режиме.

И на графике с детектора начал медленно убывать и выравниваться уровень СДЭФ.

— Можно? — наконец спросил Нагорный.

— Да, — кивнул Алексей.

— Кого из вашего сообщества не знает Салаватов? — начал Алексей Анатольевич.

И Митте начал называть имена. Большинство из них мне были совершенно не знакомы, человека два были и в списке Руслана Каримовича, то есть он их определенно знал. И наконец, Герман Маркович назвал имя, которое, думаю, мы все меньше всего ожидали услышать.

— Сергей Букалов, — сказал он.

— Не может быть, — прошептал я. — Он герой войны. Он служил отчиму.

— Он военный министр, — заметил Дауров. — Да, неожиданно. Надо доложить императору.

— Надо, — вздохнул Нагорный. — Вы или я?

— Честно говоря, был бы рад уступить вам эту сомнительную честь, — сказал Георгий Петрович. — Как будущему Принцу Империи.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Лукавый царедворец, — усмехнулся Нагорный.

— Ну, будете звонить?

— Естественно, — пожал плечами Александр Анатольевич.

И связался по кольцу с Хазаровским.

— Леонид Аркадьевич, мы тут беседуем с Германом Марковичем о составе их сообщества. Он очень странное имя назвал… Сергей Букалов… Я тоже думаю, что не может быть, но имя названо под БП… Хорошо… Да, конечно.

— Он сам с ним сначала поговорит, — объяснил для нас Нагорный.

— Герман Маркович, какова была роль Букалова? — спросил Дауров.

— Он участвовал…

— В чем?

— Во встрече.

— Понятно. Еще?

— Он участвовал…

— Голосовал?

— Нет.

— Вносил предложения?

— Нет.

— Обещал поддержку армии?

— Нет.

— А что он делал?

— Он был на встрече.

— На какой?

— В мае.

— Он знал о покушении на Генпрокурора? — спросил Дауров.

— Да.

— О планах убийства императора?

— Да.

— Принимал участие в подготовке?

— Нет.

— Ну, более или менее понятно, — сказал Георгий Петрович, — недонесение о готовящемся теракте точно есть.

— Я сейчас еще с Хазаровским свяжусь, — сказал Нагорный. — Леонид Аркадьевич?.. Да… Он участвовал в одной встрече в мае, но все знал… Да, сейчас скину.

— Допрос запросил? — поинтересовался Дауров.

— Да, — кивнул Нагорный. — Я уже скинул.

Больше ничего нового Митте так и не сказал.

— Алексей, переключай режим, — приказал Дауров, — может, еще что-нибудь узнаем.

Тут мне упало на кольцо сообщение. К шести вечера меня приглашали на «Новый портал» отвечать на вопросы.

— Саша, меня на «Новый портал» приглашают, — тихо сказал я. — Смогу я к шести?

— Прогрессивная общественность вызывает на ковер, — улыбнулся он. — Меня тоже. Вдвоем поедем.

— Втроем, — заметил Дауров. — мне тоже пришло. Но у нас еще часа полтора.

Еще около часа Митте почти непрерывно говорил, не контролируя себя ни в малейшей степени, совершенно самоубийственные вещи. О планах убийств: Нагорного, императора, Даурова, еще нескольких высших чиновников. О своем отношении к первому, второму и третьему, в основном, выраженном солдатской бранью. О том, как будет править, когда придет к власти. И я совершенно четко понял, что я бы этого не хотел, даже почти перестал его жалеть. Это был разворот на сто восемьдесят градусов и путь назад. Полная централизация власти вплоть для введения единого законодательства для всех трех планет. И жесткий консерватизм: вплоть до замены Психологических Центров тюрьмами и восстановления смертной казни. То есть вообще ни в какие ворота! Он бы еще к восстановлению порки призвал!

Дауров с Нагорным почти не вмешивались, только изредка задавая наводящие вопросы, чтобы направить «поток сознания» в интересующее нас русло.

— Ты очень-то не ужасайся, — тихо сказал мне Александр Анатольевич, — здесь половина фантазий. В этом состоянии человек не может отличить то, что он действительно совершил, от того, что хотел совершить. Георгий Петрович еще будет фильтровать.

— Как? — спросил я.

— Ответы изучаются, и на их основе проводят допрос под детектором. На что человек эмоционально реагирует, на что — не очень, и какие зоны мозга при этом становятся активными. В режиме детектора воспоминание от выдумки отличить несложно. Разные зоны головного мозга задействованы. А потом в обычном режиме БП допросят еще раз. Чтобы уж сомнений не было.

— Ермилов будет фильтровать, — заметил Дауров, — это техническая работа. Кстати, мы сейчас заканчиваем. Германа Марковича хотел видеть Хазаровский. Тоже к шести. А нам надо еще покормить нашего подопечного, а то и от императора влетит, не только от адвоката.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я уже ждал, что меня традиционно пошлют за водой, и радовался тому, что здесь канистра стояла в полуметре от биопрограммера, но Алексей поднялся сам и набрал воды.