Больше, чем я просила - Екатерина Шерив

Тата буквально растворилась в этой волшебной атмосфере. За искусством Матвея и Дарьи все внимательно наблюдали. Их красивые голоса хорошо сочетались. Они оба пели проникновенно и пропускали сквозь себя каждую строчку. Тата так давно не слышала музыки. Наблюдать за этим было гораздо интереснее, чем смотреть телевизионные развлекательные программы в новогоднюю ночь. Обстановка этого вечера была наполнена старинностью, естественностью и искренностью; свет от множества зажжённых свечей, густой снегопад за окном, прекрасные звуки музыки и чистое пение – всё было как в сказке.

Когда брат с сестрой закончили петь, Дарья предложила всем потанцевать, а она, в свою очередь, сыграть на пианино танцевальные мелодии.

Тата всё ещё отходила от пения, когда к ней подошёл Матвей и присел рядом на диване.

– Ты прекрасно поёшь, – произнесла она с восхищением.

– А ты умеешь? – спросил он, подмигнув ей.

– Нет. Только не говори, что научишь меня, потому что так принято в вашей деревне.

– А что? Я могу! – он засмеялся. – Жаль, что этот номер с правилами Олонок у меня больше не прокатит.

Тата окинула его глубоким взглядом и произнесла:

– Тебе нужно в цивилизованный мир, Матвей. Ты столько всего умеешь и у тебя светлая голова.

– Обязательно, Тата, – он приложил голову к дивану и посмотрел на неё. – Как только время придёт.

В это время Дарья заиграла на пианино мелодию вальса. Фёдор подошёл к Алевтине и сделал поклон, приглашая её на танец. Его движения были заведомо переигранными, и в комнате сразу раздался тихий смех. Алевтина с улыбкой на лице приняла его приглашение, и они пустились в плавный танец.

От их движений захватывало дух. Место в гостиной было достаточно, и эта пара была похожа на героев чёрно-белых фильмов. Длинное серое платье Алевтины с блёстками по краям развевалось, а Фёдор держал её в своих руках очень уверенно. Тата в жизни бы не подумала, что этот крупный мужчина может оказаться таким прекрасным танцором.

– Тата, идём тоже потанцуем, – услышала она голос Матвея и округлила глаза.

– Ты что?.. Я не умею.

– Я тебя научу. Идём!

Он взял её за руку и поднял с дивана.

– Матвей, нет… Я не хочу выглядеть глупо. Неужели ты и танцевать умеешь?

– Вальс, да.

– Боже мой, чем больше я тебя узнаю, тем больше ощущаю стыд рядом с тобой.

– Не бойся. Тут уметь нечего. Положи левую руку мне на плечо.

– Что?..

Когда его рука оказалась у Таты на талии, и он притянул её к себе, её рука оказалась на его плече сама собой. После этого Матвей сделал движение, которое закружило Тату по комнате подобно ветру. Это было похоже на захватывающее катание на каруселях, но в вальсе кружила её не техника, а другой человек.

Этот танец поднял ей настроение и Тата начала широко улыбаться и смеяться.

– Слава богу, ты повеселела, – сказал Матвей. – А-то весь вечер такая задумчивая.

– Артём из головы не выходит, – призналась она.

– Я так и думал.

Он ещё ближе притянул её к себе, а потом резко отпустил и, схватившись за кончики пальцев её правой руки, несколько раз заставил прокружиться вокруг своей оси. Тата не успела толком ничего понять, как снова оказалась в его руках, и он повёл её в танце дальше.

Матвею снова удалось убедить её в своих взглядах. Но, несмотря на положительные эмоции, Тата должна была признать, что его прикосновения во время танца вызвали у неё мысли, что это было неправильно. Наверное, она была через чур старомодна и замкнута для таких вещей. Но ей почему-то казалось, что кроме Артёма она не должна была позволять никому к себе так прикасаться. Матвей слишком быстро вовлёк ей в этот танец, и она не успела воспротивиться. Если бы он дал ей больше времени, то она точно отказалась от этой затеи.

– Матвей, давай остановимся. У меня с непривычки голова кружится.

Ей не хотелось признаваться, что её смущает его близость, и она решила сослаться на головокружение. Уже после того как она произнесла свои слова у неё возникло ощущение, что он сам догадался о её истинной причине прекратить этот танец.

Матвей после её просьбы сразу подвёл её к дивану и в танцевальной манере заставил опуститься на то место, на котором она сидела до танца. А потом он вслед за ней рухнул на диван рядом с ней.

– Матвей, извини… – протянула она. – Я никудышная партнёрша.

– Зря ты так. Ты изящна как балерина. Дело-то в желании. Когда человек хочет – у него всё сразу начинает получаться.

Она посмотрела в его отстранённый взгляд, и ей сразу захотелось побыть одной. Ею завладели противоречивые чувства. Тате показалось, что она обидела Матвея. В конце концов, это был обычный танец и ей не следуют относиться к нему как к чему-то греховному. К тому же однажды она сама попросила Матвея её обнять, а это было чем-то схоже с вальсом. Наверное, дело было в том, что предложение Матвея с ним потанцевать было для неё слишком неожиданным. Она бы точно смогла проще к этому отнестись, если бы Матвей дал ей возможность подготовиться к этой мысли.

***

Алевтина уговорила Тату провести ночь в бывшей комнате Дарьи. Тата позвала Лукьяна и со свечёй в руке отправилась в свою комнату. Лукьяну там расположиться было почти негде. На маленькой кровати вместе с ней он уже не помещался, а на полу было мало места. Но пёс преданно следовал за своей хозяйкой и, укомплектовавшись у двери, приготовился спать.

Тата присела на кровать и мысли об Артёме снова захватили её. Ей вспомнилось, что ещё до того, как он обратил на неё внимание, ей было трудно представить своё будущее без него. Вспомнить хотя бы Славика из ночного клуба в Петербурге! Она его к себе и близко не подпустила. А если бы Артём так и не влюбился в неё… Что бы тогда было и возможно ли такое вообще?

Тата знала только одно: с Артёмом она проживёт самый счастливый вариант своей жизни. Невозможно было представить более счастливую жизнь, даже в не зависимости от того, разрешатся ли проблемы с Лизой или нет. Это могло кому-то показаться сумасшествием, но у таких мыслей была одна серьёзная причина – любовь. Тата залезла под подушку и вытащила оттуда два конверта.

Это были письма из Нижнего Новгорода. Они пришли два дня назад; письмо от мамы Тата прочитала сразу, а вот письмо от Артёма специально приберегла для сегодняшнего