Сокровище Единорога - Нелла Тихомир

Весь вечер она провела около раненого, прерываясь только на еду. Юноша пришел в себя через несколько часов. Остальные, хмурые и подавленные, сидели у костра. И мыслей читать было не надо, чтобы понять, о чем они думают: ехать дальше невозможно. Барон умрет.

Но барон все же настоял, чтобы они продолжали путь, уверяя, будто пришел в себя, и все будет в порядке.

С утра действительно отправились в дорогу, и ехали почти до полудня, до той минуты, пока раненый замертво не рухнул наземь из седла.

Спутники бросились к нему. Несколько ужасных минут все думали, что он умер - до тех пор, пока Нимве не нащупала пульс.

Беглецы разбили лагерь под старыми ивами, неподалеку от реки. Барона, едва дышащего, неподвижного, уложили в тени. Глядя на его посеревшие губы, на веки, просвечивающие синевой, Нимве гадала, сколько ему осталось. А ведь он уже чувствовал себя лучше, тогда, в замке, перед самым бегством. Нельзя ему было ехать, нельзя!

Время до заката беглецы провели, моясь и стирая одежду. Вечером, у костра, долго обсуждали, что теперь делать. Одно было ясно: ехать дальше - значит подписать Гриду смертный приговор. А не ехать… Кто знает, где теперь герцог! Может, уже висит у них на пятках, как ищейка… Ведь теперь, когда они во второй раз сломали его планы, отыскать их для него будет делом принципа. Да и не может он допустить, чтобы кто-то из беглецов воротился в столицу, для герцога это будет означать конец всему.

Совещались долго. В конце концов, пришли к выводу, что придется задержаться здесь хотя бы на несколько дней.

К ночи погода испортилась, стал накрапывать дождь. Кое-как смастерив шалаш для раненого, беглецы улеглись под деревом, укрывшись плащами, но ничто не спасало от капель воды, назойливо сочившихся через ткань.

К утру вся одежда, выстиранная давеча, оказалась сырой. После дождя от земли парило, над водой стлался тонкий туман. Напоив раненого, который так и не пришел в себя, Нимве в одной сорочке ушла на реку. Принцы решили поохотиться. Оседлав лошадей и прихватив ружья, спозаранку, в сопровождении Ларры, уехали в лес.

Они вернулись к полудню с добычей: подстреленным теленком лани. Рассказали, что обнаружили неплохое место для лагеря, не то пещеры в холмах, не то развалины древнего замка. И добираться туда недалеко, можно перетащить раненого на носилках.

Пообедав, занялись убитой ланью. Пока свежевали и разделывали тушу, коптили мясо, начало смеркаться. Перебираться на новое место решили поутру.

Убежище, найденное принцами, смахивало на полый холм. Верх зарос осинником, кустами бузины, по склонам, меж валунов, теснились купы вереска. Холм глядел на большую поляну, обрамленную вековыми дубами, за которыми, полого спускаясь к воде, начинался речной берег.

Вход в пещеру отыскали не сразу, от глаз его заслоняли густые заросли кустарника. Внутри стояла такая темень, что Нимве не видела не то что лиц спутников - своей вытянутой руки. Запах влажной плесени обволакивал лицо, как паутина.

- Интересно, что это за место? - возясь с керосиновой лампой, сказал принц Инис.

- Позвольте мне, ваше высочество, - услыхали они голос Мафхора. Миг, и за мутным стеклом вспыхнул огонек.

- Здорово все-таки у вас получается, - Инис поднял лампу повыше. - Однако здесь все равно ни зги не видать.

- Ох, не нравится мне тут, - буркнул Ларра.

- Чего опять? - осведомился Инис. Свет лампы бросал на его лицо желтоватые блики, рождал смутные, угрожающе шевелящиеся тени в черных недрах пещеры.

- Чего да чего, - отозвался Ларра, невидимый во тьме. - Будто вы не слыхали, кто в полых холмах-то живет.

- Бабьи сказки, - фыркнул Чик.

- Сказки, не сказки, а вот потащат тебя ночью черти, увидишь тогда!

- Я лучше тебя им скормлю, - отозвался юноша. - Чтоб болтал поменьше!

- Гляди у меня… - начал Ларра, но Сэтнар перебил:

- Хорошо, хорошо, мы поняли. И насчет чертей, и насчет всего остального. А вот как насчет того, чтобы вырубить кусты снаружи? По крайней мере, здесь немного светлее станет.

Пока Ларра и Чик возились, вырубая кусты у входа, принцы на носилках осторожно внесли и уложили барона. Лошадей оставили снаружи, расседлав и стреножив.

Постепенно в пещере сделалось светлее. Путники долго, с удивлением осматривали странное место. Они быстро поняли, что это никакая не пещера, а, скорее всего, действительно руины замка. Разглядывая массивные четырехугольные каменные блоки, остатки оштукатуренного когда-то потолка, покрытого вековой плесенью и гнилью, беглецы гадали, какие люди и когда могли здесь жить. Нимве смотрела наверх не без опаски: древние камни того и гляди грозили рухнуть на голову. К тому же, они сделали еще одно, не совсем приятное открытие: под потолком гнездились летучие мыши. Прислушавшись, можно было уловить их возню и пронзительный писк, а то, что хрустело под ногами, оказалось пометом. Больше всех эта новость взбудоражила Ларру, который, по собственному признанию, летучих мышей терпеть не мог.

На вычищенном пространстве, недалеко от входа, развели костер. По карте попытались определить, где очутились, но ничего подобного не обнаружили.

В огромном помещении гуляли сквозняки, и потому путники предположили, что где-то в глубине есть ходы. Принцы, поддержанные Чиком, тут же загорелись: надо полазить здесь, посмотреть, может, узнаем, кому это принадлежало. На разведку решили идти поутру, смастерив факелы: после наступления темноты в подземелья никому соваться не хотелось.

На рассвете, немного подкрепившись, отправились в поход, все, кроме Ларры. Он наотрез отказался лезть в катакомбы, заявив, что и атланских ему хватило по горло. Нимве долго колебалась, но Чик сумел ее уговорить. Прихватив факелы, еду и моток веревки, путешественники вошли в один из полузасыпанных камнями коридоров.

Замок был огромен. Путники долго блуждали в переплетении ходов, в кромешной темноте, разгоняемой светом факелов, проходили через то ли пещеры, то ли комнаты подвального этажа, сырые, опутанные паутиной, спускались по узким лестницам с высокими ступеньками…

Коридор вывел их под открытое небо, во двор, похожий на заглохший колодец. Каменные блоки, отколовшиеся от стен, покрывал зеленый мох, кусты черемухи, сплошь усыпанные темными ягодами, лепились к остаткам мраморной, источенной ветрами и дождем колоннады.

Порыскав среди полуразрушенных колонн, Чик отыскал вход - и опять потянулись длинные минуты в темноте. Нимве уже была не рада, что отправилась с мужчинами. Тьма давила на сердце, катакомбы рождали тягостные воспоминания о замке графа Атлана. Вспомнился герцог, гибель Вьята - и Леле, которую они бросили на произвол судьбы. Да и кто знает, жива ли она… Может, герцог ее убил, как и брата!