Битва во времени - Юрий Леляков

— И оставили всех как бы на её ответственность, — добавил Ратона. — На тех, кто как бы всегда всё знает и всё может. Реальных, живых людей — оставили надеяться на миф…

— Потому что — в наших умах очень постарались создать именно такой образ, — ответил Донот. — С одной стороны — высшая сила и правда, с другой — что-то низшее, бутафорское. И будто есть некий фактор, который в итоге отличит высшее от низшего — и оправдает всё, что было сделано в интересах «правильной» силы. И мы никак не могли преодолеть этот образ — хотя подсознательно пытались бороться… И — заставили поверить в него множество других людей… Что — есть чёткая, незыблемая грань между Добром и Злом, и надо только держаться «правильной» стороны, чтобы самому быть правым…

— И что теперь делать? — напряжённо переспросил Лартаяу. — Нельзя же просто повернуть обратно! После того, как уже столько прошли…

— Да, но опять же — к кому идём? — спросил Донот. — Если это — совсем не те Иерархи Света, которые представлялись нам вначале?

— А в Тисаюме, наверно, думают: мы их обманули и бросили, — повторила Фиар. — Хотя — знать бы, что там вообще…

— И вот — думали, что руководствуемся какой-то высшей логикой, — мрачно добавил Итагаро. — А теперь — неизвестно кто завёл нас неизвестно куда… И как, вам хоть не страшно?

— Страшно… — признался Джантар. — И не только за себя… Что-то происходит со всем нашим миром — а мы идём по загадочным знакам непонятно куда и почему. И не сделали ли ошибки уже в самом начале? Правда, нет и чувства обмана, чувства, что идём в ловушку. Но меня уже беспокоит — и что нет такого чувства… Тем более — тут уже не мистический, чисто мысленный — a… реальный знак. Я имею в виду — прожектор с сиреной. Кто-то явно специально осветил участок пути, чтобы мы прошли — и сразу погасил…

— Хотя опять же возможно совпадение, — ответил Донот. — Случайное срабатывание сигнализации…

— И опять думай — случайность или нет, — мрачно согласился Итагаро. — Хотя было в том знаке-стрелке — в виде изгиба…

— Да, понадеялись на поддержку в трудный момент… — добавил Лартаяу. — Но давайте наконец подумаем — на чью? Если это — уже не мифологический образ, а… какие-то конкретные существа?

— Но, понимаете… Читая всё это — мы будто не замечали: они хотят быть для ученика, сотрудника, посланца — всем… — ответил Донот. — Не чем-то, не кем-то — всем. Всей силой, правдой мира, смыслом жизни — всем абсолютно… Не допустить в его сознание альтернативных мнений, не позволить в чём-то усомниться, обратиться к источникам информации, дать чему-то свою оценку… И мало того, везде рассуждения о преимуществе не то что ученического — а какого-то подчинённого, рабского положения перед свободным, о том, какое благо — состоять при учителе, который всё знает, может и предусмотрит…

— И вообще, знаете… — начал Итагаро, но остановился, думая, как сформулировать. — От большинства текстов — впечатление, будто кто-то попросту… бьётся у кого-то крючке — и обосновывает «высшими соображениями», почему так должно быть! Почему надо именно так измениться, зависеть от таких-то сил, стать чьим-то орудием, безоговорочно верить как учителю! А мы попались на это — и подвели стольких людей, которые нам поверили…

Удар смешанных чувств прокатился в сознании Джантара. И так хотелось сразу что-то ответить — но не знал, что… Они же только и думали — как бы противостоять злу, разрушению, организовать сопротивление в масштабе всей планеты, чтобы спасти свой мир, цивилизацию… И чем теперь всё оборачивалось?

— Мальчики, но так нельзя, — попыталась ответить Фиар. — Что-то действительно происходит. Очень серьёзное и страшное…

— Но что мы объективно сделали — как будто при самых благих намерениях… — продолжал Итагаро. — С верой в высшую силу, готовую всегда и всюду бескомпромиссно бороться со злом, в олицетворение самого Вселенского Добра, в общие интересы Разума перед лицом Мирового Хаоса — и что некто, ведущий нас этими знаками, понимает всё так же, как мы… Конечно — борьба за судьбы мира… Но давайте хоть теперь подумаем — не странно ли всё это? Вокруг идёт такая борьба — а он просто ведёт нас по тропинке, давая нам знаки, кто-то тут же морочит наваждениями, сами мы попадаем под влияние то одной, то другой идеи — о «людях дальних миров», людях из нашего будущего, ещё каких-то мистических силах? И это — когда, казалось бы, все силы и знания должны быть брошены на спасение нашего мира?..

— То есть… всё вообще может быть не так, как поняли? — растерянно переспросила Фиар. — Но — как же тогда?..

— А вспомните, что читали об этих диких по подлости «испытаниях»… Ученика посылают — воровать, попрошайничать, проповедовать в толпе уж точно какую-то чушь, «под секретом» сообщают, что другой ученик — «враг веры», чтобы посмотреть, как поведёт себя с тем… И тоже везде — игра на сокровенном, святых чувствах, вопросах личной судьбы, судьбы родных и близких, судьбы всего мира! И подумайте: стал бы кто-то играть на том, что действительно касается его жизненных интересов? Разве в бою за общую цель, когда решается судьба мира — кто-то возьмётся издевательски испытывать своих, толкать на глупости, преступления, предательство?

— Опять низший астрал… — вырвалось у Фиар — но она умолкла, и Джантар не понял, что хотела сказать дальше.

— А если — не низший? — переспросил Итагаро. — И нам надо — прямо сейчас немедленно, разобраться во всём этом обмане?

— Но трупы на улицах — не обман! — не выдержал Донот.

— И проект судебной реформы! — добавил Талир. — Уж точно — не затем, чтобы как-то испытать нас!

— Нет, конечно… Просто — мы должны были взять на себя реальную власть в городе! — твёрдо ответил Итагаро. — А вместо этого — сдали её какому-то мифу! А на самом деле — кому? И вообще… Если вспомнить — ту, прошлогоднюю историю… И — сам факт, что гипнотически внушить человеку в общем можно что угодно…

— Что ты хочешь этим сказать? — тревожно прозвучал голос Фиар в, казалось, ещё более сгустившейся тьме.

— А… что не свели ли нас попросту с ума? — объяснил Итагаро. — В порядке провокации — исключительно против нас лично? И всё, что мы воспринимаем — не более, чем бред, иллюзия? К восприятию которой нас очень умело подготовили всей нашей учёбой в интернате? Настроили соответствующим образом, чтобы мы всё именно так поняли…

— И… нет на самом деле никаких знаков? — воскликнул Лартаяу — и голос долетел до Джантара сквозь озноб. — И не было трупов на улицах? И радиопередач о конце мира?

— А реально мы вообще… где? — спросил Талир. — Всё там же, в интернате? Или… его тоже нет? Он — тоже иллюзия?

— А всё то, прошлогоднее? — вырвалось у Джантара. — Включая саму Иорару? С этого же начиналось… И — тоже не было? Но… что тогда вообще реально? И как это определить?

— Или… нереален и весь наш мир? — добавил Герм, и Джантара опять бросило в озноб. — И — мы вообще не знаем реальности, которая окружает нас на самом деле?

— Но до чего так можно додуматься… — попыталась вмешаться Фиар, хотя и в её голосе прозвучал испуг.

— Да, можно… — ответил Итагаро. — Но вспомните — что мы изучали, что пытались понять как высшую мудрость. Учения — где фактически утверждается чьё-то право на безграничный произвол над душой ученика, изнасилованной ложью до предела… И ему в ходе испытаний доводится противопоставлять себя вечности, Вселенной, Высшему Разуму — уже усвоив схему Мироздания, устроенного чудовищно жестоким образом, по совершенно бесчеловечным законам, где в итогe якобы состоится какой-то суд не то над ним лично, не то над всем сущим в этом или во всех мирах…

— Но всё, что мы видели — реально! — не дала ему договорить Фиар.

— И на фоне этой реальности кто-то играет с нами посредством неких знаков… — продолжал Итагаро. — А в Тисаюме остались тысячи людей, обманутых нами — потому что мы сами были обмануты уклончивым словоблудием о какой-то жертвенности, доверии к учителю, особой мудрости, которая может входить в противоречие с обычным человеческим здравым смыслом — но всегда и во всём выше его! Хотя чем это сейчас поможет…

— То есть… всё это и было исходно придумано лишь для таких испытаний? — понял Талир. — Проверки, насколько можно извратить личность человека, его сознание, убеждения? Нет — а сами знаки? Кто и зачем даёт их нам?

— Не знаю… Но хочу, чтобы, по крайней мере, с нами перестали играть! Если для них самих есть что-то человеческое, что-то святое! Поскольку то, что мы увидели и узнали — давно превзошло масштабы всякой игры! И пусть мы заблуждались в чём-то — но уже не те обстоятельства, чтобы над этим насмехаться! Или они вправду считают, что стоят настолько выше всего человеческого?

— Но кто тогда эти «они»? — переспросил Талир. — Что могут собой представлять?