Энциклопедическое изложение масонской, герметической, каббалистической и розенкрейцеровской символической философии - Холл Мэнли Палмер

Египетский дьявол Тифон часто символизировался чудовищем под именем Сет, происхождение которого неясно. У него страшный рылообразный нос и торчащие уши, что делает его похожим на гиену. Чудовище Сет живет в песчаных бурях и странствует по миру, распространяя зло. Египтяне связывали вой пустынного ветра со стонущими криками гиены. Когда в глубине ночи раздается печальный вой гиены, он звучит, как последний отчаянный вопль души, попавшей в когти Тифона. Среди занятий этого дьявольского создания была охрана тел умерших египтян от гробокопателей.

Из «Энеиды» Вергилия

ЭНЕЙ И ГАРПИИ

Среди мифологических созданий мистерий были гарпии — проекции в материальную субстанцию существ невидимого мира природы. Они описывались греками как составные создания с головой девы и телом птицы. Крылья гарпий были из металла, и их полет сопровождался ужасным клацанием их клювов. Во время своих скитаний Эней, троянский герой, высадившись на острове гарпий, вместе со своими спутниками тщетно сражался с этими чудовищами. Одна из гарпий села на утес и пророчествовала оттуда, что нападение на них навлечет на Трою беду.

Среди прочих символов Тифона был гиппопотам, посвященный богу Марсу, потому что Марс восседает на троне знака Скорпиона, доме Тифона. Этому египетскому демону был посвящен и осел. Иисус, въехавший в Иерусалим на осле, аналогичен Гермесу, стоящему на распростертом Тифоне. Ранние христиане обвинялись в поклонении голове осла. Любопытным символом является кабан или свинья, посвященные Диане и часто используемые в мистериях как эмблема оккультного искусства. Примером использования этого образа в мистериях является убийство Атиса кабаном.

Согласно мистериям, обезьяна представляет собой состояние человека перед тем, как в него вошла душа. Следовательно, это животное представляет тип иррационального человека. Некоторыми исследователями обезьяны рассматриваются как биологический вид, не одухотворенный иерархиями. Еще один взгляд на обезьян состоит в том, что они представляют падение человека, лишенного божественной природы в результате вырождения. Античные мыслители, будучи эволюционистами, тем не менее не считали обезьяну предком человека; обезьяны, с их точки зрения, находятся в стороне от главного ствола прогресса. Иногда обезьяны используются как символ обучения. Кинокефал, собакоголовая обезьяна, или павиан, был у египтян иероглифом, означающим письмо, и ассоциировался с Тотом. Павиан является символом Луны, а Тот — планеты Меркурий. Поскольку древние верили, что Луна сопровождает Меркурий через небеса, собакоголовая обезьяна считалась верным компаньоном Тота.

Верность собаки символизирует отношения, которые должны существовать между учеником и мастером или же между инициированным и его богом. Овчарка является символом жреческого ремесла. Способность собаки чувствовать и преследовать невидимого человека целые мили символизирует трансцендентальную силу, с помощью которой философ идет вдоль нити истины через лабиринт земных ошибок. Собака также является символом Меркурия. Звездный Пес, Сириус, или Сотис, был для египтян священным, потому что он предшествовал ежегодному разливу Нила.

Обремененная лошадь является символом человеческого тела с ношей своей духовной конституции. Существует и обратная интерпретация, согласно которой это символ духовной природы человека, несущей на себе бремя материальной личности. Хирон, кентавр, ментор Ахиллеса, представляет собой первозданное создание, бывшее прародителем и учителем человечества, как это полагает Берос. Крылатая лошадь и волшебный ковер символизируют секретную доктрину и одухотворенное тело человека. Деревянный троянский конь, вмещающий в себя отряд, готовый к захвату города, представляет человеческое тело, скрывающее в себе бесконечные возможности, которые развертываются позднее и завоевывают все окружающее. Или же, подобно Ноеву Ковчегу, он представляет духовную природу человека, состоящую из скрытых возможностей, которые реализуются впоследствии. Осада Трои есть символическое представление похищения человеческой души (Елены) человеком (Парисом) и ее окончательного освобождения через суровую борьбу под знаком секретной доктрины (греческая армия под командой Агамемнона).

ЦВЕТЫ, РАСТЕНИЯ, ФРУКТЫ И ДЕРЕВЬЯ

Йони и фаллос почитались почти всеми древними народами как символы творческой силы Бога. Сад Эдема, ковчег, ворота храма, покрывало мистерии, рыбий пузырь, или овальный нимб, и Святой Грааль являются важными примерами символов йони; пирамида, обелиск, конус, свеча, башня, кельтский монолит, шпиль, колокольня, Майское дерево. Священное копье являются примерами фаллического символа. При рассмотрении обожествления Приапа слишком много исследователей судят о языческих стандартах со своей колокольни, барахтаясь в грязи собственной вульгарности. Элевсинские мистерии — величайшие из всех античных секретных обществ — имели самые высокие стандарты морали и этики, которые когда-либо были известны. Тем, кто критикует использование ими фаллической символики, следует помнить язвительные слова короля Эдварда III: «Ноni soit qui mal у pense»[3].

Неприличные ритуалы, практиковавшиеся в последнее время в вакханалиях и дионисийских празднествах, не были показательными для стандартов чистоты, которые были поначалу в мистериях. Точно также оргии, устраивавшиеся время от времени приверженцами христианства до XVIII века, не были характерными для примитивного христианства. Сэр Уильям Гамильтон, британский посол при Неапольском дворе, говорил, что в 1780 г. христианская община в Изернии (Италия) практиковала фаллические церемонии языческого бога Приапа под именем св. Козьмы (см. «Два очерка о культе Приапа» Ричарда П. Найта).

Отец, мать и дитя составляют естественную троицу. Мистерии прославляли дом как высший институт, который осуществляет функционирование троицы как единого целого. Пифагор уподоблял вселенную семье, говоря, что как высший огонь вселенной находится внутри небесных тел, так и высший огонь мира находится в сердцах людей. Пифагорейцы и другие школы философии полагали, что единая божественная природа Бога проявляет себя в троичности Отца, Матери и Дитя. Эти три составляющие божественной семьи обитают в творении, и естественным и специфическим для них символом является 47-е утверждение Евклида. Бог Отец есть дух, Бог Мать есть материя, и Бог Дитя происходит от них и представляет собой сумму живых вещей, рожденных из природы и ее составляющих. Семена духа посеяны в утробе материи, и через беспорочное (чистое) зачатие появляется потомство. Не является ли подлинным таинством само событие, когда Мадонна держит в своих руках Святое Дитя? Кто посмеет сказать, что такой символизм является неподходящим? Таинство жизни есть величайшее таинство, раскрывающее перед посвященными мудрецами всех веков все свое божественное благородство и прославляемое ими как высшее достижение природы.

Сегодняшнее жеманство, однако, рассматривает это самое таинство неприемлемым для людей со святостью в мышлении. В полном противоречии с разумом предполагается, что невинное размножение невежества более предпочтительно, нежели добродетель, рожденная от знания. Тем не менее, человек должен понять, что ему никогда не надо стыдиться истины. Пока он не научился этому, он лжет своему Богу, своему миру и самому себе. В этом отношении христианство, к сожалению, упустило шанс успешно свершить свою миссию. Провозглашая человеческое тело живым храмом живого Бога, на том же выдохе христианство утверждает, что субстанция и функции этого дома нечисты, а их изучение оскверняет чувства праведников. Такая позиция делает человеческое тело, обиталище Бога, униженным и обесславленным. И все же сам крест является фаллическим символом, а вытянутые узкие окна храмов являются символом йони, то есть символами тех языческих мистерий, которые выжили, несмотря на крушение родивших их мистерий. Сама христианская церковь заимствовала все эмблемы культа Приапа, потому что сама земля, на которой стоит церковь, является, будучи основой плодородия, первейшим символом йони. В то время как присутствие этих эмблем либо не осознается, либо просто неизвестно большинству публики, ирония ситуации не всегда должным образом оценивается и улавливается. Только тот, кто знаком с секретным языком античности, способен понять божественную значимость этой эмблематики.