Полночный путь - Сергей Лексутов

— Достаточно, на каждую по пять человек. Так что, вмиг за стенами будем… — Гвоздило повернулся уходить, но все же нехотя бросил через плечо: — Я боярских девок попросил веревки со стен убрать, когда спустимся, чтоб половцы подольше не знали, что нас уже нету в детинце… — и пошел прочь по заборолу, ободряюще хлопая по спинам изготовившихся воинов и ополченцев.

Звяга захлестнул аркан за зубец, спросил:

— Кто первым пойдет? Я, али Ярец?

Шарап проговорил:

— Конечно Ярец, потом Батута — толку с них чуть, а мы, если что, стрелами их прикроем… — он приготовил самострел, прислонил рядом с бойницей свой мощный, гнутый из турьих рогов, лук, кивнул Ярцу: — Давай… Да не маячь под стеной! Ляг, и лежи, будто колода.

Ярец сопя, взялся за аркан, прижимая локтем молот под мышкой. Шарап закатил глаза, прошипел:

— Переплут тебя забодай! Ты ж сейчас вместе с молотом грохнешься, всех половцев перебудишь! И где ты пояс потерял?

Ярец проворчал растерянно:

— Да как же я без молота? Пока Батута другой справит… А пояс в сече посекли…

Шарап прошипел:

— Звяга, у тебя, вроде, обрывок веревки был?..

Звяга вытянул из-за пояса невеликий моточек конопляной веревки, протянул Ярцу. Тот обвязал рукоятку молота, кое-как привесил его на шею. И справа, и слева со стены уже соскользнули неслышными тенями Романовы дружинники, и теперь пыхтели и хрипели от натуги ополченцы, кое-как сползая по веревкам и арканам. Наконец Ярец перевалился за стену, аркан угрожающе скрипел на камне, однако выдержал семипудового Ярца вместе с молотом и юшманом.

Звяга весело оскалился, сказал:

— Ну, Батута, теперь и тебе можно — ты ж на пудик полегче Ярца будешь…

Батута молча перевалился через стену и канул во мрак. Когда аркан перестал подрагивать, за стену перевалился Звяга и со сноровкой опытного татя в миг соскользнул на землю, присел на корточки под стеной, оглядываясь. Батута с Ярцом сидели рядышком, только глаза их поблескивали в свете догорающего пожара. Сверху бесшумно канул Шарап, тоже присел на корточки, спросил:

— Ну что, Батута, домой пойдешь, аль с нами?

Батута без раздумья буркнул:

— С вами… А ты, Ярец, иди на подворье — тебе Рюрик ничего не сделает. Ты подмастерье, человек подневольный…

Сначала шли, стараясь ступать бесшумно, да еще и глядеть надо было в оба, чтобы на кого-нибудь не наступить в неверном свете догорающих пожаров. В одном месте Шарап нагнулся к прикорнувшему у тына воину, поднял стоявший рядом с ним жбан, тряхнул, шепнул:

— Почти непочатый…

Ярец поглядел в конец улицы, шепнул:

— Ну, я пойду?

— Да иди уж… — махнул рукой Батута.

Шарап проговорил:

— Кажись, к Жидовским воротам нас вынесло?..

Они прошли еще несколько шагов в тени тына и тут наткнулись на десяток Романовых дружинников, которые сидели в тени на корточках и чего-то ждали. Шарап прошипел:

— Ну, чего ждем?

Из темноты ответили:

— Стражи в воротах не спят…

— Сколько их?

— Трое… Что, еще подождем, и будем пробиваться с боем?..

— Какой бой?! Пеших нас живо переловят… — Шарап вытащил из жбана деревянную пробку, сделал добрый глоток, пролив изрядно браги на грудь, протянул жбан Звяге, кивнул: — Глотни-ка… — Звяга молча отхлебнул браги, и тоже пролил изрядно ее на грудь. Шарап кивнул: — Пошли…

Они обнялись со Звягой, и, выписывая кренделя ногами от тына и до тына, направились к воротам. Стражи сидели вокруг костра в проеме ворот, не шибко-то и хмельные, уныло поглядывая на пустой жбан, валявшийся тут же. Видать не решились отлучиться с поста, чтобы пошукать медов и браги по окрестным дворам. Увидев Шарапа со Звягой, увешанных оружием, но пьяных в дым, один из стражей спросил лениво:

— Куда?..

Шарап пробулькал по-половецки еле ворочая языком:

— К-коней сторожить… Не ровен час, смерды угонят… — протягивая жбан стражу, добавил: — Нам уже хватит, а вам в самый раз…

Не чинясь, стражники по очереди приложились к жбану. Шарап со Звягой вышли в темноту, и тут же под стеной, в тени, присели на корточки. Вскоре, когда стражники допили жбан, и Романовы дружинники, во главе с Батутой, шатаясь, продефилировали мимо стражников, которые тупо смотрели на них, борясь с отрыжкой от крепкой, но не добродившей браги. Стараясь шагать бесшумно, быстрым шагом пошли прочь от города, чутко прислушиваясь, но за спиной все было тихо, только одинокий пьяный голос зудел длинную, нудную песню. Видать ополченцы благополучно разбрелись по домам, а матерые Романовы воины бесшумно выскользнули в ворота, или перелезли через стену.

Романовы дружинники шагали куда-то целенаправленно. Шарап решил, что пока по пути, и молча шагал, привычно раздвигая траву носками сапог, отчего она шумела еле слышно. Вскоре спустились в неглубокую балку, расселись на склоне. В темноте Шарап кое-как разглядел, что в балке уже сидят какие-то люди, он тихо спросил:

— Гвоздило есть?

— Тут я… — негромко откликнулся из темноты голос.

— Чего ждем? — спросил Шарап.

— Остальных… — коротко буркнул Гвоздило.

Вскоре в балку спустилось еще несколько человек. Гвоздило спросил:

— Все собрались?

Из темноты откликнулось несколько голосов:

— Кажись, все… Если и не все — ждать уже нечего, скоро рассвет…

— Пошли… — коротко бросил Гвоздило, и добавил, когда вокруг зашуршало: — У кого есть луки — приготовить…

Шарап молча вытащил из налучья лук, натянул тетиву, и пошл вслед за всеми, держа лук в руке. Недолго шли по дну балки, вскоре послышалось конское фырканье, звон свободно болтающихся трензелей. Рядом кто-то прошептал радостно:

— А кони-то оседланы. Только трензеля вынули… Видать, ждали, что мы попытаемся вырваться из города, вот и приготовили для преследования…

По цепочке пронесся шепот:

— Лучники — наверх!

Шарап бесшумно, на карачках, полез вверх по склону. Рядом, так же бесшумно карабкался Звяга. Опытный тать сумел уберечь свой лук. Шарап медленно выпрямился, оглядывая выгон. На фоне светлеющего неба отчетливо вырисовывались трое всадников. Широко по полю разбрелось сотни две лошадей. В неверном предрассветном сумраке разве что Серик смог бы разглядеть пеших стражей. Шарап поднял лук, вытянул тетиву до уха, и тут же отпустил. Все будто сговорились — в стражей вонзилось по десятку стрел, и они грянулись с коней без стона. Некоторое время прислушивались, но кони безмятежно паслись, только ближайшие от упавших, тревожно захрапели и зафыркали, но быстро успокоились. Романовы дружинники разбежались по полю, ловя лошадей. Шарап со Звягой тоже вмиг завладели парочкой отличных половецких коней, один Батута, пыхтя, бегал по полю, но лошади ловко от него уворачивались. Звяга коротко ругнулся, сунул повод своего коня Шарапу, и вмиг поймал коня для Батуты. Ни словом не перекинувшись, Романовы дружинники направили коней вдоль берега, вверх по течению. Ну что ж, и это по пути… — решил Шарап и пристроился четвертым в конный походный строй. Где-то позади держались Звяга с Батутой. Шарапу вдруг пришло в голову, что глупо уходить по правому берегу; половцы наверняка пустятся в погоню. Подстегнув коня, он поравнялся с Гвоздилой, сказал: