Демон - Марк Олден

— Прекрасно. Красивее некуда. Не знаю, как ты собираешься это сделать, но мне уже нравится. Обалдеть.

— План не сработает, если взять много людей. Так что — ты и я, больше никого. Случись одному из нас напортить, свет гасится, праздник закончился. Полтава сотрет обоих, в носу не успеем поковыряться.

— Когда начинаем? — спросил Ники.

— Неужели ты не хочешь знать…

— Я хочу знать одно — когда.

— Завтра вечером.

— Иисусе.

Пенни видел, что у Ники сузились глаза, он с силой потер макушку. Размышляя. Не то чтобы сомневался, нет, Ники в него верил. Верил и тогда, когда Пенни верить в себя перестал. Просто Ники Макс оставался профессионалом, хотел заранее прикинуть, что и как.

Ники улыбнулся, обнажая пожелтевшие от табака зубы.

— Васэда мой. Ты должен обещать, что он достанется мне.

В 17:33 того же дня Эдвард Пенни и Ники Макс наблюдали с тенистого переднего крыльца, как лимузин с Акико Ганис выкатился с мощеной булыжником дорожки. Пропустив «Роллс-Ройс», лимузин свернул налево. Потом исчез, скрылся за буками, украшавшими эту улицу дорогих особняков. Акико Ганис ехала в Вашингтонский национальный аэропорт, к вечернему рейсу в Нью-Йорк, где она хотела забрать гобелены.

Я должен убить Виктора Полтаву, прежде чем он убьет нас, сказал ей Пенни. Иного пути нет. И мне понадобится твоя помощь. Я хочу встретиться с твоим мужем. Но он не должен знать, что я приду. Устрою ему сюрприз. Ты нас только сведи, дальше я сам разберусь.

Поколебавшись немного — она тогда укладывала вещи — Акико спросила: что я должна сделать? Пенни сказал — мне понадобится день для подготовки, так что давай на завтра. Он будет на Манхэттене или в Нью-Джерси? В квартире на Пятой авеню, ответила она. Там, где мои гобелены. Завтра вечером мы обедаем дома, вдвоем. Завтра вечером — прекрасно, кивнул Пенни. Тебе нужно только впустить Ники и меня в квартиру, а там уж мы сами.

Твой муж — единственный человек, известный мне, объяснил Пенни, который находится в контакте с Полтавой. Я заставлю его выманить Полтаву на открытое место, где Ники и я сможем с ним разделаться. Для нас с тобой это единственный шанс. Я тебе объясню, как обеспечить нам вход, но сначала мне нужно знать, сколько человек работает у твоего мужа и какие предусмотрены меры безопасности.

Две гаитянские служанки, сказала она. Один дворецкий на полный день, другой на неполный, они кузены с Ямайки. Шеф-повар австриец, его жена работает экономкой. И бывший «зеленый берет», он телохранитель и шофер. Есть еще японец, Васэда, который выполняет у Ганиса обязанности личного секретаря и личного ассистента.

Потом она сказал: мой муж не убил бы меня. Я знаю. А ты собираешься его убить? Она казалась очень обеспокоенной, и Пенни почувствовал укол ревности. Ему хотелось сказать, что нельзя плакать по всем подряд, ей придется сделать выбор и сделать его скоро. Вместо того он сказал, что Ганиса убивать не собирается. Васэду не упомянул.

Глава 18

Вашингтон

Август 1985

Фрэн Маклис вернулась в здание Сената около 6 вечера и зашла в кабинет Реджины Пек выпить. Ее административная ассистентка сделала ей джин с тоником, потом стала читать с листа пятьдесят два телефонных звонка, накопившиеся в отсутствие сенатора. Три из них были помечены галочками. Реджина сказала, что эти первоочередные.

Первоочередными оказались звонки ньюйоркского представителя крупного профсоюза, из еврейского политического комитета, очень видного, и из ассоциации банкиров на восточном побережье. Для Реджины, тридцатитрехлетней неудавшейся писательницы и бывшего редактора еврейского еженедельника в Бруклине, первоочередность означала нечто совершенно определенное. А именно — потенциальные взносы на выборную кампанию. Для политика, стремящегося к переизбранию — Фрэн Маклис стремилась — деньги не менее важны, чем кислород.

В любых выборах преимущества на стороне того, кто уже занимает этот пост. Правительство тратит на нужды штата федеральные деньги, а благодарят за это сенатора. Две сенаторские гонки Фрэн Маклис уже выиграла, значит, имело смысл на нее ставить и дальше.

Она могла бы в этом месяце воспользоваться законным периодом работы в своем округе: членам Конгресса позволяется время от времени возвращаться домой и деятельность свою вести из местных офисов. Для сенаторов это хорошая возможность проникнуть в сердца избирателей и обеспечить их голоса на следующих выборах.

Вместо того Фрэн Маклис специально осталась в Вашингтоне, где загружала себя работой до предела. Совещания в различных сенатских комитетах, длительная беседа с лидером сенатского большинства… Этот последний, очаровательный старый луизианец, предложил ей сделку: ее голос в пользу водного проекта в его штате за его голос против ядерного проекта в ее штате.

Обмен получался хороший, но Фрэн Маклис сказала, что подумает и свяжется с ним позже. Оба знали, что она согласится, так как лидеру большинства оставалось еще четыре года, а память у него долгая. Мог он и помочь ей фондами на перевыборы.

Повидавшись еще с мэром Вашингтона, динамичным негром, сенатор вернулась в свою контору, где ей вручили награду от антинаркотической организации, а потом другие встречи и мероприятия… Однако она выбрала время, чтобы поплавать в бассейне сенатского спорткомплекса.

Кое— что из сегодняшних дел Фрэн Маклис могла отложить или даже отменить. Уж она-то знала, что ее главной целью было избежать встречи с Элен Силкс. Прошлым вечером у них не состоялась давно намеченная встреча в Нью-Йорке; Элен пригласили туда прочитать в Колумбийском университете лекцию студентам, записавшимся на летний курс истории Японии. Она должна была рассказать о своих впечатлениях западной женщины, которой довелось работать гейшей в Японии. Образование, сказала однажды Элен, улыбаясь Фрэн Маклис, это когда неспособный объясняет непостижимое незнающему.

Невысокая, светловолосая Элен с печальным лицом. Урожденная Хелен Шайнфельд, единственная дочь еврея, самого крупного дилера фирмы «Крайслер» в Сиэтле, штат Вашингтон. Элен, чьи мечты никогда не становились реальностью. Она хотела стать балериной, но не получилось. А для работы моделью не хватило роста.

Что же до поэтической карьеры — еще одна драгоценная мечта — то ее отец сказал: такие стихи даже со скидкой покупать не будут. Бизнес — это умение внушить людям, что у тебя есть то, что им нужно, а твои стихи им не нужны. Его предложение: если сама она ничего не умеет, то почему бы не стать преподавателем? Передавай свое незнание другим, сказал он, а тебе за это и платить еще будут.

Когда Элен Силкс училась на последнем курсе в местном педагогическом колледже, каникулярная поездка в Японию навсегда изменила ее жизнь. Давнишний интерес к этой стране теперь вспыхнул. А потаенные склонности тоже расцвели — под влиянием стюардессы японки, которая стала ее любовницей. Впервые Элен Силкс познала любовь жгучую, как лихорадка в крови.

Фрэн Маклис могла это понять. Она познакомилась с Элен Силкс на обеденном приеме, который устроил Уоррен Ганис — и сразу безумно увлеклась девушкой. Измученная пятнадцатичасовыми рабочими днями и одиночеством, она даже не понимала, сколь уязвимой стала, сколь податливой любым искушениям.

Только один раз до этого ее сжигала такая же сильная любовь, и она ничего подобного себе с тех пор не позволяла. В тринадцать лет Фрэн попала в очередной скучный летний лагерь. Скучный, пока она не познакомилась со стройной зеленоглазой девочкой из Бразилии, звали ее Ида Домитила Карлота Ксавьер.

Ида, восемнадцатилетняя дочь миллионера, владевшего третью оловянных рудников и самым популярным футбольным клубом в своей стране. Ида, носившая брильянтовое кольцо в большой половой губе — однажды ночью, в палатке, она раздела Фрэн Маклис догола и ввела ее в мир однополого секса, который навсегда захватил неопытную девочку. Загорелая рыжеволосая Ида, чьи познания в сексе намного превосходили все, что читала Фрэн в таких книгах как «Навеки твоя, Эмбер» и «Любовник леди Чэттерли». Ида заложила основы того, чем воспользовалась потом Элен Силкс.

Фрэн Маклис никому не рассказывала об Иде. Ни друзьям, ни мужу, ни двум своим дочерям, ни даже Эдварду Пенни. И никогда не ложилась в постель с другой женщиной. Но Элен Силкс каким-то образом почувствовала в ней скрытый огонь — а скрытый огонь самый яростный, Фрэн Маклис это хорошо знала…

Сенатор Маклис стояла у окна своего офиса, сжимая в руке пустой стакан. Элен Силкс звонила четыре раза, оставляла только номер, никакого сообщения. Фрэн Маклис ей не перезвонила и звонить не собиралась. Эдвард Пенни прав. Лучше оборвать сразу. Лучше-то лучше, но на душе тяжесть невыносимая.

Ее поимели. Теперь она выглядит круглой дурой.

Может, все же есть смысл выслушать версию Элен. Может, у той были причины, которые Фрэн Маклис поймет — и тогда простит. Брось, Фрэн. Ты же просто хочешь опять завалиться с ней в постель.