В море погасли огни - Петр Капица

Замаскировались мы под обрывами. Отсюда решили сигналы подавать нашим. Утром высмотрели, какие огневые точки надо уничтожить, и стали ждать. Еще одна штормовая ночь прошла, - никто на наши сигналы не ответил. И на третью ночь ни одного огонька на озере. Что делать? У нас еда на исходе. Одежда не просыхает, многие кашляют. Решили с боем прорываться к своим. Один наш водолаз на канале в Шлиссельбурге работал. Он там все ходы и выходы знал.

Разобрали мы патроны и гранаты и двинулись к Шлиссельбургскому каналу. Я с нашим проводником впереди, остальные за мной. Решили втихую пройти, без стрельбы, чтобы противника не всполошить. Взял я в правую руку гранату без запала. Подберусь к часовому, тюкну по каске, он и обмирает, добавлять не надо. Но в одном месте немцы все же нас приметили, "хальт" кричат и пароль требуют. Пришлось по ним огонь открыть и врукопашную кинуться.

Покалечили мы их в ту ночь немало. Но и нашим досталось: трех Мальцев насмерть уложили и нескольких сильно поранили. Но мы их всех вынесли и к своим прорвались.

Оказалось, десантники не догадались костров зажечь. В штормовую ночь заблудились на озере и стали высаживаться совсем в другой стороне. А там на засаду нарвались. В общем, провалили операцию. И хотели свою вину на нас свалить: мол, никаких сигналов не подавали. Нас потом на допросы вызывали и у бойцов спрашивали: не струсили ли мы? Не умышленно ли рацию из строя вывели? А наши водолазы молодцы, в один голос твердили: "Без рации можно было согласованно действовать, надо умных людей на операцию подбирать". Их хотели за дерзость наказать, но обошлось.'

- Ну, а на подводных лодках удалось забрасывать в тыл немцам разведчиков? - поинтересовался я.

- Чего не знаю, того не знаю. Брали у нас опытных хлопцев и не говорили зачем. А спрашивать не полагалось. Некоторые пропадали, а некоторые возвращались, но помалкивали. Хороший разведчик языка не распускает.

- А как под Петергофом действовали?

- Об этом можно рассказать, сам участвовал. Еще в сорок первом году почти на траверзе Петергофа затонул пароходишко. Он хоть и небольшой был, а место мелковатое: кормой уперся в дно, а нос остался из воды торчать. На второй год в носу этого пароходишка мои хлопцы устроили наблюдательный пост. Ночью проберутся под водой в носовую часть и сутки наблюдают в просверленные дыры. Немцам и невдомек, шо за ними из воды следят. Как - то осенью сорок второго хлопцы мне докладывают: "Фрицы у петергофской пристани закопошились. В три смены с огнями работают". Я до начальства. "Так и так, говорю, какую то пакость хвашисты замышляют". - "На пакости они мастера, - говорит начальник. - Ты слыхал, как на фарватер они мины засылают? Когда дует береговой ветер, берут старые шлюпки, грузят в них мины, просверливают в днище дыры с таким расчетом, шоб, продрейфовав до фарватера, набрали воды и затонули. Может, сейчас фрицы похитрей сооружение запускать собираются. Пошли своих легких водолазов в Петергоф, пусть вблизи посмотрят. А заодно проверят: на месте ли стоит главная фигура фонтанов - Самсон, разрывающий пасть льву. Ходит слух, что немцы его распилили и в Германию отправили". "Есть, говорю, будет исполнено".

Послал я катер с "тузиком" под Петергоф. Мои хлопцы на "тузике" до отмели добрались, там его затопили и решили по каналу к самому дворцу дойти. Да не тут - то было. Немцы завалили канал всяким железным хламом: покореженными трубами, железными койками, сетками. Все же хлопцы далеко прошли и разглядели - Самсона на месте нет. И льва не осталось. Пусто. Потом они в темноте к пристани подобрались. Видят - прожектор светит, немецкие саперы сваи вбивают, новый настил делают. А на берегу у них что - то грудами наложено. Но не разглядишь - брезентом прикрыто, а рядом часовой ходит. "Видно, мины для нас приготовлены", - доложил мне старшина.

Я опять до начальства. Те командующему докладывают. А у командующего разговор короткий: "Уничтожить пристань. А как это сделать, сами голову ломайте. Пусть Прохватилов покажет, что его водолазы умеют". А мы умели только под водой ходить да с торосов наблюдать. Взрывать пристани никто не учил. Сижу л гадаю, как лучше поступить. Всем отрядом в Петергоф не пойдешь, а два - три хлопца много взрывчатки под водой не донесут. Надо другое придумывать. А шо? Ничего в голову не лезет.

Хорошо, минер один нашелся, он и посоветовал: "Достань, говорит, мину, которую против кораблей ставят, и отбуксируй под водой к пристани. Она так шарахнет, что и камней не останется". "О це дило!" - обрадовался я и пошел до минеров. Те мне вместо одной парочку старых мин подобрали. Показали, как отрегулировать надо, чтобы под водой шли, не всплывали. В придачу взрыватели с магнитными присосками и часовым механизмом выписали. У какой отметки чеку выдернешь, через такое время и взорвется.

Вызываю к себе старшего водолаза и приказываю: "Подбери покрепче хлопцев и потренируй вот эти черные кавуны под водой таскать".

"Кавуны" были большими, руками не обхватишь. Вместо минрепов пришлось стальные тросы с петлями нацепить. Ну и потаскали немного под водой. Мины оказались норовистыми, не очень - то шли, сопротивлялись. Все же через день мы запросили "добро" на выход.

На операцию нам дали бронекатер. Прицепили мы к нему на буксир шлюпку с минами и пошли в темноте на траверз Петергофа.

Перед самым Петергофом потихонечку якорь опустили и высадили на шлюпку четырех гребцов и троих хлопцев в легких водолазных костюмах. На прощание подал я мичману Королькову взрыватели и советую: "Вот эту чеку выдернешь, чтоб через час взорвалась. И сами не копайтесь, как привяжете к сваям ходу!"

Взяли мои хлопцы обе мины на буксир и, обернув уключины тряпками, ушли на веслах в темноту. А я на бронекатере сижу тай думку гадаю: "Дойдут чи не дойдут?" Чего только в голову не лезло! "Сейчас, думаю, шлюпку остановили, мины притапливают... Только бы не блеснула какая, звезды некстати появились". Беру бинокль, в берег всматриваюсь. "Шо там светится?.. Какие то фигурки копошатся на пристани. Скорей бы сменялись, а то еще приметят моих..."

А дело не так быстро шло, как хотелось. Гребцы за - табанили, когда до пристани оставалось меньше двух кабельтовых. Дальше грести было опасно. Раз они пристань и людей видели, то и немцы могли их приметить.

Смерили глубину. Восемь метров линя ушло. Чтобы легче было возвращаться назад и не плутать, мичман сам на носу шлюпки закрепил катушку с телефонным проводом. Потом притопил обе мины, взял сумку со взрывателями и спустился с водолазами на дно. Там тьма, хоть глаз выколи! Привязались хлопцы друг к дружке, чтоб не потеряться в пути, и начали разматывать телефонный провод.

Мичман шел впереди. В левой руке он держал петлю кабеля, в правой компас. Спиридонов со Звенцовым шагали за ним и тащили на буксире мины. Те плыли чуть выше их и будто бы не сопротивлялись. Но это только казалось. От пота хлопцы мокрыми стали. На тренировках такое расстояние они проходили за пятнадцать - восемнадцать минут, а тут и двадцати пяти не хватило. Мичман забеспокоился: "Правильно ли идем? Железа в минах много. Может, компас врет?" Дал сигнал остановиться. Сунул направляющий провод переднему водолазу, а сам, пустив в кислородный мешок воздуху, потихоньку всплыл.