Школа на Роковой Горе - Яна Никитина

Мощный телекинетический удар стал для меня полной неожиданностью. Кувырком слетев с кровати, я очень не элегантно шмякнулась на пол, и, застыв в позе разъяренного вурдалака, пылающими очами уставилась на Генриха. Ах, дилетантка несчастная! Даже не подумала о ментальном контроле… Теперь придется повозиться. И этот тоже хорош! Ну, разве так ведут себя жертвы вампиров?! Застыл в полном оцепенении, в глазах плещется ужас… Кажется, его и гипнотизировать не придется! Или придется?! В следующее мгновение я с удивлением поняла, что страх на лице человека никак не связан с тем фактом, что несколько секунд назад он едва не лишился жизни. Он боится. Но боится не меня, а ЗА меня! Вот сумасшедший! Так что же тогда за странное, сладковато - горькое ощущение появляется в груди при этой мысли? Что за голос бьется на краю сознания, точно маленькая птичка, попавшая в клетку? Мой взгляд невольно заметался по комнате, натыкаясь на предметы обстановки: мебель золотистого дерева неизвестной породы и тяжелые портьеры на окнах ей в тон, деревянные панели с золоченой резьбой и стены, затянутые пурпурным шелком… Заметался и остановился на большом венецианском зеркале в узорчатой раме, висевшем над туалетным столиком. Но вместо отражения растрепанной золотоволосой девушки, сидящей на полу, я увидела серую призрачную тень, бесплотный силуэт, похожий на выцветшую моль… Свет и Тьма, что же это?! Голос, отчаянно надрывающийся где-то внутри, завопил так, что от боли заломило виски. В голове полыхнула вспышка, похожая на рождение сверхновой. Перед глазами все поплыло, но я еще успела перевести взгляд на застывшего от ужаса Генриха, успела увидеть тонкую струйку крови, струящуюся по его шее, и алое пятно, стремительно расплывающееся на белоснежной ткани шелковой рубашки…

– Анрио, - хрипло пробормотала я и погрузилась во тьму.

…Плащом он мрака ночи скрыт.Как тень скользит по миру он.Он никогда не будет сыт,Ведь кровь есть жизнь, и сладок сон…

Строки песни, написанной мной много лет назад, с завидной настойчивостью вертелись в голове, пока я медленно-медленно всплывала из темного океана беспамятства. Потом сквозь звон в ушах до меня начали доноситься какие-то посторонние звуки.

– Как?! Как?!!! КАК это могло случиться?!!! - в голосе Генриха, обычно таком бархатистом и спокойном, сейчас слышались истеричные нотки.

С трудом приоткрыв глаза, я поняла что лежу на кровати в нашей спальне. Прямо передо мной на стене висело большое зеркало, а в нем… Вцепившись зубами в подушку, я подавилась собственным воплем. Так значит это правда? Мне это все не приснилось?! Боги Всемогущие… Во что я превратилась?! Что я едва не натворила?!!! Генрих… Я же могла его убить! Тело скрутило судорогой скорее душевной, чем физической боли. В голове звенело, вкус во рту был как после кошачьей свадьбы. Кровь?! Нет, я успела вонзить клыки, но крови не выпила. Во всяком случае, крови Генриха. Поймав себя на этой мысли, я с трудом подавила истерический смех. Клыки. Кровь. Я рассуждаю о них, будто это в порядке вещей. Свет и Тьма! Вампир! Я стала вампиром!!! Или стану в скором времени. Я это все еще я, но не надолго. Превращение завершится, и душа, вновь завладевшая телом, очевидно, в результате эмоциональной встряски, окончательно покинет его, уступив место демону. Если, конечно, я не умру в процессе трансформации - многие расы и некоторые виды волшебников физически не способны стать вампирами, они просто погибают. Отдельные индивиды выживают, конечно, но я, честно говоря, не была уверена, что хочу оказаться отнесенной к их числу.

Глотая слезы, я вновь приоткрыла глаза. Стараясь не смотреть на призрачный силуэт своего отражения в зеркале, окинула взглядом спальню. Первый, кого я увидела, был, конечно же, Генрих. С трясущимися то ли от страха, то ли от бешенства руками, он метался по комнате, время от времени изрыгая самые изощренные проклятия на родном языке. Кроме него в помещении обнаружились Джеф и его подруга, ведьма Орисса, Несколько более бледные, чем обычно, они молча смотрели на Генриха со смесью испуга и сострадания, явно не решаясь встать с диванчика, на котором сидели. Видеть Анрио в таком состоянии и впрямь было несколько непривычно. Потерявшим самообладание от ярости - да, но не от ужаса…

– Не понимаю, как такое могло случиться?! - снова в отчаянии воскликнул Генрих.

– Вопрос не в том КАК, а в том, ЧТО теперь делать? - тяжело вздохнула Орисса.

– Но Ученики не превращаются в вампиров! И мы имунны к их гипнозу!!!

– Среди неумерших иногда встречаются владеющие магией, - заметил Джеф, - Это значит, что в принципе некоторые волшебники могут пережить процесс превращения. И мы не исключение!

– Но неужели Марго не могла справиться с этим вампиром?! - Генрих все еще не желал поверить в очевидное, - Ведь их Сила не действует на нас!

– Смотря какая Сила, Анрио! - негромко сказала я, садясь на кровати.

Генрих отшатнулся в сторону, Джеф с Ориссой застыли в напряженных позах. Ну да, они теперь меня бояться, с горечью поняла я. Впрочем, я не могла их винить. Достаточно было посмотреть на залитую кровью рубашку Анрио и худо - бедно залеченную рану у него на шее. Хорошо еще, что я не использовала гипноз, когда кусала. Конечно, я пока (ПОКА?!!!) не полноценный вампир, и, кроме того, что бы "заразить" человека через укус, надо трижды испить его крови с проникновением в сознание… Но я даже думать не могла о том, что мой любимый тоже может превратиться в такое… такое… Всхлипнув, я обхватила себя руками.

– Не надо на меня так смотреть, - в моем голосе против воли послышалось раздражение, - Это именно я, а не та клыкастая тварь, что была… не знаю сколько времени тому назад. Я еще не до конца трансформировалась, я моя душа пока на месте. ПОКА… Сами знаете, как это бывает. По вампирологии у вас у всех пятерки, - я не могла сдержать горькой иронии, - Когда превращение завершиться, душа отлетит, а моим телом завладеет демон. Он и сейчас рвется наружу, как тогда…, - мой взгляд против воли метнулся к ране на шее Генриха, - Но долго я его удерживать не смогу!

Поднявшись с постели, я подошла к туалетному столику. Теперь мое отражение, точнее то, что от него осталось, увидели и остальные. Орисса издала какой-то приглушенный звук, Джеф негромко выругался. Но я глядела только на Генриха. В его подозрительно блестевшие светло-карие глаза, смотревшие на меня из зеркала. Они были похожи на темное золото - такие же сияющие, и такие же безжизненные. Несколько бесконечно долгих мгновений на лице Анрио ничего не отражалось. Холодная совершенная красота, словно выточенная из темного мрамора; неподвижность хищника, застывшего перед последним прыжком. Мир вокруг перестал существовать - там были только я и он, его глаза и мои - единственное, что довольно четко отражалось в зеркале. Безмолвный поединок взглядов, соприкосновение душ… Любовь… И вера…