Стальные корсары - Михаил Михеев

Реакция была вполне логичной - послать на смену передаваемым кораблям другие. Вот только для этого требовались свободные силы, а их у британцев-то и не оказалось. То есть корабли-то были, но требовались такие, которые способны были не только выполнять задачи по демонстрации флага, но и, случись нужда, воевать - очень уж неспокойная обстановка сложилась в тех водах. Плюс отправить их туда надо было на постоянной основе, не ослабляя при этом других флотов. И не выдирая корабли из ремонта, иначе очень скоро опять возникнет вопрос, чем их заменить. Словом, было, о чем подумать.

Однако на помощь пришел случай. Незадолго до описываемых событий две страны, Аргентина и Чили, готовились к большой войне и строили новые корабли. За границей, естественно, поскольку денег у латиноамериканцев хватало, а вот производственных мощностей - нет. Ну а потом ситуация изменилась, недавние противники сумели найти общий язык, и заказанные последними корабли, новенькие, только что спущенные на воду, оказались никому не нужны. Кораблестроители получили отступные, деликатно именуемые неустойкой, и броненосные крейсера, два построенных для Аргентины и еще два, более мощных, для флота Чили, были выставлены на продажу. Забирай, кто больше заплатит.

Первыми приценились к интересному предложению японцы и русские, активно наращивающие свои силы на Тихом океане. Однако те и другие, как это обычно и бывает, испытывали серьезные финансовые затруднения, и потому купить хотели побольше, а заплатить поменьше. Но и кораблестроители торговать себе в убыток не желали. В результате развернулся ожесточенный спор, закончившийся вполне закономерно.

Два корабля-»аргентинца», броненосные крейсера типа «Гарибальди», русским не понравились. Японцам, в общем-то, тоже, но тут уж выбирать не приходилось - поджимали финансы. «Чилийцы» стоили в полтора раза дороже, и варианты были или один корабль британской постройки, или два итальянской. Резонно рассудив, что два лучше одного, японцы договорились с макаронниками. А вот русские начали с интересом принюхиваться к их британским конкурентам.

Увы, победила жадность. Решив лишний раз сэкономить, русские покупатели были резонно посланы во всем известном направлении. Ну а корабли приобрел британский флот - а что, два броненосных крейсера, тут же переквалифицированные в броненосцы второго класса. С новейшим и весьма мощным для кораблей такого класса вооружением, хорошей защитой и приличным ходом, одинаково подходящие и в качестве рейдеров, и для борьбы с рейдерами противника. Словом, британцы не преминули купить задешево два хороших корабля, и не пожалели об этом. В результате в нужное время и в нужном месте у них оказались два новеньких броненосца, вполне способные заткнуть некстати образовавшуюся дыру на Дальнем Востоке. И потому, когда возник вопрос об усилении Китайской станции, туда были посланы броненосцы второго класса «Трайемф» и «Свифтшур», которые Того-младший сейчас имел сомнительное удовольствие наблюдать.

Не пожадничай в свое время русские, и окажись эти корабли к началу войны во Владивостоке, на морской торговле, да и вообще на судоходстве Японии можно было бы смело ставить жирный крест. А вместе с контролем коммуникаций развеялись бы как дым и шансы на победу. И войска, и боеприпасы, и амуницию, и вообще все до последнего гвоздя им приходилось доставлять морем. А эта парочка, да еще дополненная Владивостокскими крейсерами, могла бы творить на коммуникациях все, чего душа пожелает. Обладая большей, чем у японских броненосных крейсеров дальностью плавания и скоростью, они были бы способны сами выбирать, с кем и как иметь дело. Даже один такой корабль имел неплохие шансы в схватке со всей эскадрой Того-младшего, а два гарантировано пускали все три его броненосных крейсера на дно. Быстро и качественно, с безопасной для себя дистанции. Но - в открытом море.

Сейчас оба гиганта оказались в несвойственной для себя роли мишеней. Без хода, с не успевшими толком проснуться экипажами и холодными котлами. По паре мин в борт - и все! Мины на крейсерах имелись, однако необходимость самостоятельно принимать решения и серьезная угроза жизни весьма стимулируют умственную деятельность. Адмирал живо сообразил, что победить-то ему удалось, но сил эскадре это не добавило. А здесь, совсем рядом, два корабля, которые сами просятся в руки. Словом, он независимо от своих русских коллег пришел к выводу, что архаичная тактика вполне может быть востребована и в эпоху броненосных судов, а людей у него сейчас даже больше чем нужно. «Ниссин» круто положил руль вправо и отправился на поддержку легких сил, а «Якумо» и «Кассуга» атаковали броненосцы. И уже через несколько минут оба британских корабля были взяты им на абордаж.

Правда, для «Якумо» успех обошелся дорого. Хотя развернуть башни англичане и не успевали, но артиллерия среднего калибра «Свифтшура» успела дать залп. Семь орудий левого борта калибром сто девяносто миллиметров мало уступали восьмидюймовкам японцев по весу снаряда и заметно превосходили их по начальной скорости. На такой дистанции их не удержала бы и броня настоящего броненосца, а у броненосного крейсера и вовсе не было шансов. Второго залпа не последовало, корабли все же сошлись борт в борт, однако повреждения были страшные. Огромные дыры, переполовиненная артиллерия среднего калибра, мгновенно вспыхнувший пожар... Но одним залпом, пусть и в упор, корабль такого класса все же было не остановить, а буквально через несколько секунд японские моряки уже начали перепрыгивать на палубу «Свифтшура». Короткая, отчаянная схватка - и лучший корабль в этих водах оказался захвачен, а его защитники безжалостно перебиты. Рядом Оиноуэ Кюма на своей «Кассуге» проводил такую же операцию с «Трайемфом», и после его захвата сколь-либо серьезное сопротивление британского флота закончилось.

И вот тут-то еще не отошедший от боя, разгоряченный схваткой и одушевленный победой, Того-младший сообразил, что угодил в ловушку. Не угодил даже, а сам себя загнал, причем с особым цинизмом. Ведь он шел сюда, чтобы наказать англичан за вероломство и умереть самому, поскольку не рассчитывал на победу, и вдруг оказалось, что казавшиеся непобедимыми британцы разгромлены, а сам он остался жив, не потерял ни одного корабля, да еще и захватил в качестве трофеев два быстроходных броненосца. Позднее оказалось, что еще и два миноносца, которые, уходя из-под огня «Ниссина» выбросились на берег и были брошены экипажами, остальные же, так и не успев поднять пар, были расстреляны. Но победа - это хорошо, трофеи - тоже, а вот что делать дальше?

Выйти в море Того-младший не мог, его корабли пришли в Гонконг на последних остатках угля. Более того, пять кораблей получили повреждения, и если «Ниссин» отделался небольшой дырой в борту и слегка покалеченными надстройками, неприятностью скорее косметической и на эффективность корабля в бою практически не влияющей, а одному из миноносцев всего лишь снесло трубу, что вполне подлежало восстановлению, то остальным досталось всерьез. Оба миноносца были окутаны густыми облаками пара и фактически потеряли ход, а у «Якумо» борт разворотило так, что страшно было смотреть. Окажись на его месте любой из гарибальдийцев, он бы, наверное, затонул, однако немецкие корабли всегда отличались колоссальным запасом прочности. Именно стремление германской школы судостроения к основательности и не позволяло их кораблям добиваться высоких характеристик при умеренном водоизмещении, как итальянцам, но зато и топить бронированный гроб со Штеттинских верфей оказалось куда сложнее. Не зря же в той истории, которой уже не суждено было случиться, он находился в составе японского флота аж до сорок пятого года. Тем не менее, выходить сейчас в море «Якумо» было противопоказано. Первый же шторм - а они в это время года не редкость - мог запросто отправить поврежденный корабль на дно.