«Бог, король и дамы!» - Юлия Белова

В которой Лошский подкидыш получает имя, а его мать — мужа и место при дворе

Через пару дней после скандального появления во дворце Лошей маленький подкидыш был окрещен. Граф де Лош распорядился провести церемонию как можно скромнее, хоть и вызвался быть одним из крестных младенца («чтобы развеять возможные сомнения Генриха», — мысленно уверял себя Жорж-Мишель). Имя незаконнорожденного отпрыска Валуа заставило шевалье поломать голову, ибо назвать младенца Генрихом было слишком откровенно, а именовать его каким-нибудь более простым именем — неправильно. В конце концов шевалье решил назвать подкидыша в честь Людовика Святого. Молодой человек только поморщился, увидев запись в церковной книге «Луи-Ален-Готье ле Лош, сын неизвестных родителей, подкидыш», но сделать ничего не мог. Оставалось надеяться, что лет через пять, шесть, семь или восемь Генрих сможет позаботиться о сыне, пока же маленький принц даже не считался дворянином, и это расстраивало шевалье.

Неизменно верный дружбе, Жорж-Мишель перебирал десятки способов дать младенцу дворянство, хотя все они сводились к необходимости осчастливить мальчика землей, но как раз в этом и заключалась трудность. Отдавать что-либо из собственных феодов значило поставить под сомнение отцовство Анри, а просить владение у Аньес было несправедливо по отношению к жене. Даже покупка имения у третьего лица могла вызвать ненужные разговоры, не говоря уж об обращении к королеве-матери или королю. Наконец, граф де Лош хлопнул себя по лбу и обругал ослом. Только бурные события последней недели пребывания супругов при дворе и последующее бегство из Блуа заставили шевалье забыть о выигранной у Гиза деревне. Жорж-Мишель не имел ни малейшего представления, где находится неведомое ему Шервилер, но окажись деревня даже на луне, располагавшее двумя замками имение должно было принести владельцу дворянство.

В отличие от крестин отпрыска герцога Анжуйского крестины наследника Релингена состоялись лишь через сорок дней после его появления на свет и прошли с пышностью, достойной потомка Лорренов, Габсбургов и Валуа. На этот раз никаких проблем с выбором имени не было, ибо крестными отцами будущего принца согласились быть король Филипп Испанский и король Карл Французский, и хотя император Максимилиан никак не поздравил племянницу с рождением сына, молодые супруги решили польстить и этому родственнику и даровать наследнику имя императора.

Таким образом Карл-Максимилиан-Филипп де Лоррен, граф д'Агно был представлен гостям и послам, после чего состоялись праздничный обед и бал. Аньес благосклонно принимала многочисленные поздравления, Луиза чинно сидела на скамеечке у ног подруги, а Жорж-Мишель с некоторым смущением теребил цепь ордена Золотого Руна, присланного ему королем Филиппом. Нельзя сказать, будто шевалье полагал подарок чрезмерным, однако молодого человека смущала надпись на орденском знаке: «Pretium laborum non vile», что означало «Немалая награда за труд». Граф де Лош озадаченно спрашивал себя, какой именно труд подразумевал король Филипп, и сокрушенно думал, что, видимо, этот тот самый труд, что выполняет племенной бык. Шевалье Жорж-Мишель даже сомневался, что решится надеть орден вторично, ибо хорошо представлял, какие шутки способен вызвать подарок испанского дядюшки при французском дворе — все же молодой человек пребывал в том возрасте, когда мнение света еще имеет некоторую ценность.

Визит дядюшки Шарля также вывел шевалье из привычного равновесия. Кардинал Лотарингский приехал накануне праздника и привез племяннику триста тысяч золотых экю из Релингена, новенький брачный контракт взамен порванного и письмо от князя-архиепископа Меца, в котором преосвященный Лодвейк поздравлял шевалье с успешным выполнением миссии и ехидно замечал, что не станет возражать, если второй сын его сиятельства унаследует Лош.

Перечитав бумаги и ошалело выслушав комментарии к ним кардинала, особо гордившегося пунктом брачного контракта, по которому первенец графа не мог наследовать его владения, Жорж-Мишель понял, что дядюшка Шарль слепо верит всем глупым слухам об Аньес, а дядюшка Лодвейк — не менее глупым слухам о нем самом, да и кардинал Лотарингский склонен доверять россказням о происхождении Лошского подкидыша. Что-то возражать, объяснять, спорить, доказывать показалось шевалье слишком обременительным, поэтому Жорж-Мишель коротко приказал слугам высыпать золото из мешков в сундуки, присоединил брачный контракт к другим семейным пергаментам и поклялся как можно скорее выдать Луизу замуж, пока она не совершила еще какую-нибудь глупость.

На этот раз поиски мужа для кузины были более удачными. Жорж-Мишель даже счел необходимым обсудить замужество Луизы с Генрихом Анжуйским, благо кузен, воспользовавшись случаем, предпочел покинуть ненавидящего его брата и приехать на празднества в Лош.

— Говорят, тебя можно поздравить дважды, — подмигнул другу дофин и шевалье Жорж-Мишель привычно поморщился.

— Да нет, — возразил он, — слухи о рождении в моей семье двойни — это только слухи. Хотя… еще один младенец в Лоше действительно есть. Вообще-то, его счастливый отец — ты. Не забыл еще свои приключения в Блуа? Так вот, мне пришлось прикрывать тебя и твою подружку. Что ты намерен теперь делать?

Герцог Анжуйский озадаченно потер лоб.

— А он точно мой? — растерянно поинтересовался юноша.

— Откуда мне знать? — пожал плечами Жорж-Мишель. — Но, по-моему, твой — кузина слишком глупа, чтобы лгать. Я назвал его Луи, в честь святого Людовика — Луи-Ален-Готье де Шервилер. Понимаю, звучит ужасно, но открыто именовать его «Валуа» пока рискованно. Твой братец вполне может заставить тебя жениться…

— Только не это! — в ужасе выдохнул Генрих, не имевший пока ни малейшего желания обременять себя узами брака — пусть даже и с королевой.

— Вот и я тоже думаю, не стоит. Кузину надо выдать замуж и я даже придумал за кого. Ты помнишь графа де Коэтиви?

— Но он же старик, ему за тридцать! — возмутился дофин. — Ты бы еще Ла Моля предложил…

— Ла Моль слишком придворный, чтобы с тобой породниться. Ты же не хочешь стать жертвой шантажа, верно? А Коэтиви подходит тебе идеально: знатен, беден, вдов, обременен тремя детьми и долгами. Долги Коэтиви скопил на службе твоего брата Франциска и будет справедливо, если ты спасешь графа от нищеты и устроишь его счастье. Вот расписки, держи, — Жорж-Мишель картинно швырнул на стол перевязанные голубой лентой бумаги. — Ну и потом, это забавно, — улыбнулся шевалье. — И моя кузина, и граф де Коэтиви являются потомками Карла Седьмого и Агнесы Сорель, только от разных дочерей, вот пусть и разбираются между собой и не портят жизнь тебе.